Марья Бессмертная

Да он о твоем прибытии и понятия не имеет. Не факт, что, когда узнает, не отлучит от наследства как Василиску.

— Отлучит? — я сердито скрипнула зубами и посильнее сжала в руке посох. Чтобы какое-то животное мне еще хамило?! — Щас я тебя самого отсюда отлучу! Слышь, ты, лошадь, ты б не выпендривался. Исходя из того, что я по сказкам знаю, у Ивана Царевича конь круче тебя оказался, и папку моего ты не уберег. Так что, будешь реабилитироваться, или нафига ты вообще тогда нужен?

— Я...

— На мыло пущу! На говорящее вещее мыло! И продам задорого, скажу, что целебное!

— Настоящая Кощеевна, — тихо восхитился Костопрах за спиной.

— С ней точно не разоримся, — поддакнул ему конюший.

И уж не знаю, то ли угроза моя подействовала, то ли сомнительный аргумент моей схожести с предком, но конь сдался. С высокомерной мордой и видом «не очень-то и хотелось» и «цени, я тебе чисто из уважения к Кощею одолжение делаю», все же преклонил колено, позволив на себя вскарабкаться.

Черт, что ж так неудобно-то? И…

— Царевна предпочитает ездить без седла и поводьев? — спросил конь.

И вот клянусь, это животное совершенно точно ехидничало, торжествовало и злорадствовало! Причем обоснованно.

Что ж делать-то? Спускаться и позориться, показывая всем, что я о такой элементарной вещи не подумала? Ну уж нет!

— Сначала так проедем, — твердо сказала я, вцепляясь в его гриву. — Недолго, для тренировки. А уж потом запряжем.

— Добро, — ответил конь. — Мне без седла и самому сподручней.

Цокая и выбивая копытами искры из каменного пола, он направился к выходу из стойла. Костопрах и конюший благоразумно отошли в сторону.

Выйдя во двор, конь всхрапнул, задрал морду вверх и понюхал воздух.

— Держись, царевна, — сказал он.

И прыгнул.

Йааа-хуууу! Я почти легла на него, вцепившись в гриву изо всех сил и сжав бока ногами. Тоскливым взглядом проводила пронесшуюся под нами стену. А потом конь помчался широким галопом вокруг Кощеева дворца, каждым скачком покрывая под полсотни метров.

— По-по-потише, кенгуру проклятый! — взвыла я, ибо трясло неимоверно. Так, что зубы клацали. Но держалась я крепко, твердо помня, что бессмертная я там или нет, но навернуться на такой скорости, приятного мало. 

Так мы и мчались. Конь в свое конячье удовольствие разминал копыта, а я надеялась, что от такой вот прогулки мой позвоночник не выскочит через уши. Но держалась, лишь изредка дергая коня за гриву.