Ведьма жжет, или отбор для императора

Зажечь огонь, — я щелкнула пальцами и зажгла огненный всполох на руке, — может каждая огневичка. А вот умело преподнести этот дар, — я подняла руку к губам, дунула на пламя, и оно неясными огненными узорами взметнулось вокруг наших сидящих фигур и красивыми красно-золотыми блестками и осыпалось красивыми красно-золотыми блестками, — это настоящий талант.

Император задумчиво осмотрел остатки моей блестящей магии и перевел взгляд на меня. Впечатлила, хотя это простой фокус. Вот что значит ведьма с чудинкой. Креатив и отвага — мой девиз.

— Хорошо, объявите девушкам за завтраком.

— Еще я хотела бы вас попросить побеседовать с каждой девушкой, чтобы о них сложилось хоть какое-нибудь мнение.

Ревенер долго молчал. Вообще, по моим ощущениям, ему этот отбор как пятое колесо в телеге.

— Я подумаю, — изрек наконец император.

Я вскочила с места, но Его Величество властным жестом указал мне сесть обратно.

— Все завтраки вы проводите с конкурсантками, обеды отводятся на испытания и ваше личное время. Но каждый день прошу вас ужинать здесь, у меня, чтобы отчитаться.

— Как вам будет угодно, — я опустила подбородок.

— Завтра планируется прием с прессой в саду, — он улыбнулся. — Вашей подруге должны были доставить приглашение.

Точно, было такое. А мы все гадали, почему я не получила, и от кого оно.

— Спасибо за предупреждение, — я просияла. — Мы также сможем с вами оценить умение невест вести себя на публике.

Еще минут пять я просидела у владыки, а потом попросилась к себе. Неуютно, знаете ли, вкушать пищу, когда тебя всю изучают и оценивают представители императорской фамилии.

Монарх с задумчивым выражением лица отпустил меня.

Надо будет распорядиться на кухне, что ужинаю-то я каждый день с императором, а потом еще ужинаю сама с собой или с моими друзьями-потеряшками.

За остаток дня так и не выяснила, где их носит.

Но они сами объявились: в дверь моих покоев, как в этом дворце водится, без стука влетели Кора и Герман.

— Слышала?! — визгливо начал мой ласка. — Все крыло с девицами на ушах стоит.

— Так то крыло с девицами. Они стоят на ушах, даже если в покоях стакан разобьют, — вяло отреагировала я.

— Да она не понимает, — вымученно улыбнулась Кора.

— Все я понимаю! — не согласилась я. — А что происходит?

— Стоп, кошка драная, — зарычал Герман на Кору, — хозяйка моя, девушки ее, значит, мне ей и рассказывать.

Оборотница только глаза закатила.

Интересно, что между ними произошло? Кору он обычно больше уважал, чем меня.