Скелеты из шкафа участкового Ололоева

— Это хорошо, Ололексей Олексеич, что этот амбал такой дисциплинированный, хоть и вспыльчивый. А представьте, был бы он буйный, как тот орк с рынка.

— Это да, такого крутить человек десять надо, не меньше!

— Если не больше! Товарищ старший лейтенант, так что там у нас с пополнением?

— Да замечательно у нас все с пополнением, целых два человека нам в штат добавили, будут у нас теперь двое патрульных!

— Во, давно пора! Живем! Только это, Ололексей Олексеич, поздоровее парней искать надо! Во, типа Дррына этого! Ну-ка, это чего там? Кто там на дороге пылит? — Петруха уставился в зеркало.

— Ну-ка, Петруха, притормози! Может за нами?

Петруха свернул на обочину, тяжелый внедорожник клюнул носом и остановился. Полицейские вышли из машины.

— Ололексей Олексеевич, это же Фырка! — Петруха удивленно поднял брови, достал очередную папиросу и закурил.

— Сколько ты курить можешь? Все уже дымом своим провонял! — старлей отмахнулся от клубов дыма и пригляделся.

— Ага, мчит! — Дррын довольно оскалился. — Она у меня такая, боевая девка!

Фырка подкатила к машине, спрыгнула с велосипеда, махнула полицейским рукой и встала, уперевшись ладонями в колени и пытаясь отдышаться. Переведя дух, Фырка распрямилась, решительно шагнула вперед, встала перед участковым уперев руки в боки и спросила — Товарищ участковый, Ололексей Олексеич, что же это делается-то? Дррын значит за меня заступился, за честь мою девичью, а вы его в обезьянник? Злыдень этот значится дома, на простынке спать будет, а парня маво вы на тюрьму увезете? Где справедливость-то, товарищ участковый?

— Так, Фырка, ну-ка не мороси! Заступился да, молодец, а побои зачем гражданину нанес? А убил бы он его?

— Какие побои? Не трогал он его! А рожа у ентого козла опухла, так это я ему врезала, чтобы руками своими не лапал!

— Хренасе тут страсти! — хохотнул Петруха.

— Какие еще побои? — удивилась Фырка. — он меня за титьку схватил, я ему и врезала! Это была эта самая, самооборона! Я от домогательств защищалась! Он меня может ссильничать хотел!

— Ага, хотел. С таким же успехом можно пытаться танк изнасиловать! — тихо, себе под нос пробормотал Ололоев.