Скелеты из шкафа участкового Ололоева

— А чего он бабу мою хватает, козлина! Чаво ему, других баб нету, обязательно мою хватать? У, мля, убил бы! — Дррын пригрозил Агафонычу кулаком. Тот открыл глаза, увидел полицейских и жалобно запричитал:

— Брешет! Брешет бычара стероидный! Я же обидеть никого не хотел, я же в шутку все, а этот с кулаками сразу! Еле на дерево от этого психа залезть успел!

— Ах ты сопля! Хватал он бабу мою, она тут на мостках бельё полоскала, а этот козел её за задницу хватать начал! И за сиську ухватил, козлина! А она у меня порядочная, расстроилась до слез! Да я тебя!

Дррын схватился за тельняшку, хотел её рвануть, но передумал, подхватил свой прут и метнул его в Агафоныча, словно копьё.

Прут больно ударил Агафоныча в спину и тот снова заверещал, плаксивым голосом — Да уймите вы его, товарищ участковый, он же буйный! Я на ваше содержание налоги плачу, в конце концов! Его на пятнадцать суток надо!

— Агафоныч, я сейчас тебя на пятнадцать суток оформлю, за сексуальные домогательства! Слезай с дерева, хрен озабоченный! Слезай сказал!

Агафоныч кряхтя и ругаясь начал спускаться с дерева, спускался он долго, минут десять и пару раз чуть не упал.

Дррын все это время метался в воротах из стороны в сторону, бормоча какие-то ругательства, на своём, на огринском. Хрыгговна продолжала хихикать, подбадривала Агафоныча и обзывала его разными обидными словами.

— Хрыгговна, а ты тут как? — спросил Ололоев.

— А я к Степаниде Петровне заехала — Хрыгговна продемонстрировала свой велосипед — Хотела луковиц от гладиёлусов у её взять, на рассаду, домой уже собралася, а тут такое кино!

— Ага, гладиёлусы дело такое, серьёзное! — кивнул старлей.

— А с радивой твоей что, опять не работает?

— Не, с радивой уже нормально! — Хрыгговна махнула рукой. — Тут робяты ваши в деревню приходили, контрактники. Они тама с Быркой дружат, погонялы у них смешные — Кабан и Щербатый! Вот они мне радиву и починили! Хорошие робяты, хоть и мелкие! Не то что эта орясина — Хрыгговна кивнула на набычившегося Дррына — Здоровый, что твой циклоп, а ума как у улитки! А девочка у его хорошая, умница, красавица, а досталась такому дуболому! Ревнует только, да дебоширствует!

Между тем вокруг стал собираться народ, Агафоныч слез с дерева и испуганно косясь на Дррына подошел поближе.

— Опа! Вот это да! — присвистнул Петруха. — ну-ка, Агафоныч, поверни рожу.

Агафоныч повернулся, народ удивленно и восхищённо охнул, вся правая половина лица Агафоныча оплыла, и уже начала приобретать синевато-фиолетовый оттенок.