Скелеты из шкафа участкового Ололоева

Афонька с Кобозей тоже заорали и бросились в другую сторону, а Сидоровна впала в ступор и как дура осталась стоять посреди дороги, пялясь на вылезающее из машины чудище.

Чудище имело вид огромного, метра под три ростом, мужика, заросшего волосами с головы до ног, косматого, со звероватой и дебильной рожей. Детинушка имел нездоровый, опухший и заспанный вид, от него ощутимо несло перегаром. Сидоровна даже удивилась, оказывается, среди чудищ и великанов тоже попадаются раздолбаи и пьяницы, вроде её Афоньки! Кроме драных шорт до колен, другой одежды на детинушке не было.

Агафоныч тем временем, сумел все-таки залезть в машину, УАЗ взревел двигателем и рванул по дороге. Великан заорал, схватил один из валяющихся на дороге брусков, и метнул его вслед машине, заорав что-то матерное. Бросок получился удачным, брусок попал в заднее стекло и разбил его. Великан обрадовался и метнул вслед машине еще один брусок, но промазал, постоял еще с минуту, выкрикивая ругательства вслед машине, топая ногами и размахивая кулачищами.

Наконец, детине надоело посылать проклятия вслед Агафонычу, он сплюнул на дорогу и обратил внимание на Сидоровну. Великан подошел к застывшей от страха Сидоровне и уставился на торчащее из сумки горлышко двухлитровой бутылки с пивом, купленным для Афоньки, почесал лохматую башку и ткнул толстым, как сарделька пальцем в торчащую из сумки бутылку.

– Пить! – требовательно прохрипел он.

Сидоровна достала бутылку из сумки и трясущимися руками протянула её великану, тот схватил бутылку, свернул пробку и присосался к горлышку, выпив зараз половину. Затем детина довольно вздохнул, изобразил на роже что-то вроде улыбки, сунул руку в карман своих драных шорт, порылся там и вынул пакетик приправы от бомж-пакета. Этот пакетик он с торжественным видом вручил Сидоровне. Сидоровна конечно посчитала обмен неравнозначным, но возражать не рискнула.

– Афоныч чмо! Деньги не платить! Еда не дать! Дом увозить! Халк полено башка кидать – не попасть! – детинушка с печальным видом развел руками и горестно вздохнул.

– И Перегарыч чмо! – добавил детинушка, махнул рукой и побрел по дороге, прихлебывая пиво из бутылки. Сидоровна посмотрела ему вслед, развернулась и изо всех ног поковыляла к дому.