Скелеты из шкафа участкового Ололоева

– вот как есть, бандиты и хулюганы! Не хотят милицию пускать! А почему вы не на милицейской машине приехали?

– А для конспирации! Вот увидели бы они полицейскую машину, и затихли! А потом дождались бы пока мы уедем и снова шуметь начали!

– Ага, хитро! – согласилась старушенция. – А как вы их заберете, без милицейской машины?

– А я не буду сейчас их забирать!

– Как это не будете, а хулюганство? Шумят-то они из хулюганства, сразу видно! Поэтому они милиции и не открывают! – разоблачила преступников Степанида Агафоновна.

– Ну по закону за такое сразу не положено забирать! Я им предупреждение сделаю, строгое! А ежели не поймут, тогда уже вернусь и заберу в участок!

– Агась! Ну тогда ладно, главное, чтобы шуметь прекратили! – Степанида Агафоновна замолкла.

– Степанида Агафоновна?

– Агась?

– Вы дверку-то мне откройте, а? А то как я хулюганов утихомиривать буду?

– Агась, сейчас! – ответила зловредная старушенция.

Замок щелкнул и открылся, старлей распахнул толстую, покрытую рыжей грунтовкой дверь и вошел в подъезд.

Подойдя к двери, старлей нажал на кнопку звонка. Никакой реакции. Старлей нажал на кнопку еще раз, прислушался, и не услышал звонка. Тогда Ололоев от души постучал кулаком. Перфоратор выключился, за дверью раздались тяжелые шаги и дверь распахнулась. За дверью стоял небритый детина, внешностью и габаритами смахивающий на депутата Валуева. Одет детина был в джинсовый комбинезон, на голое тело. Затем в коридор из комнаты вышел еще один детина, такой же здоровый, такой же небритый и в таком же комбинезоне.

В руках он сжимал тяжелую кувалду. При таких внушающих уважение размерах организмов, выглядели парни довольно молодо, лет на семнадцать или восемнадцать. Ололоев сразу вспомнил великанов из тайги, уж очень они были похожи, разве что поздоровее.

"Хотя какие еще их годы, молодые еще, подрастут – такими же станут. Блин, двое из ларца, охренительных с лица, видел бы их военком! Это же сразу в ВДВ обоих!" – подумал Ололоев.

Детинушки молча уставились на Ололоева, один продолжал сжимать в ручищах кувалду, второй посмотрел на Ололоева, почесал волосатую грудь и обернувшись к товарищу гулким басом произнес что-то вроде – Эщкель бембель.

– и снова уставился на старлея. Второй детина икнул, и почесав затылок поставил кувалду на пол.

"Дебилы они что-ли, или еще какие умственно отсталые? Не прибили бы!" – опасливо покосившись на кувалду подумал старлей, затем изобразил максимально строгое лицо и произнес.