Хозяйка серых земель: Люди и нелюди

Его хозяйка озиралась и на сухом, костлявом ее лице застыло выражение крайнего неудовольствия…

Меж тем, улан широким шагом прошелся вдоль шеренги и вернулся к Евдокии:

- Происходит, дорогая панночка, - сказал он громко, так, что слова его услышали не только пассажиры, но и притихшие было петушковские кобели, - то, что по распоряжению тайное канцелярии кажный пассажир, каковой следует до Серых Земель, подлежит личному досмотру.

Улан крутанул ус и панночке подмигнул.

А что, хороша.

Кругла. Грудаста. И коса вон до самое земли…

- Это по какому же праву? – поинтересовалась панночка, распоряжением тайной канцелярии не впечатленная.

- И в вещи тоже, - улан крутанул второй ус. Привычка сия появилась у него после знакомства с одною вдовушкой, дамой сурьезных габаритов и намерений, каковой весьма и весьма оные усы по сердцу пришлись. – Однако найпервейшим делом мыосмотрим каждого пассажира… и пассажирку…

Он обвел людей взглядом, каковой сам полагал престрогим.

- …на предмет наличия хвоста.

Люди загомонили.

И пухленький господин в ночном колпаке сказал:

- Произвол!

Господин сей путешествовал не просто так, но по заданию редакции. А служил он в «Познаньской правде», солидном, не чета «Охальнику» и иным желтым листкам, издании, чем гордился немало. Правда, гордость сия мало утешала в командировке, коию господин полагал едва ли не ссылкой и ссылкой бессмысленною, ибо что может произойти на Серых землях? Он писал дорожные заметки, где с одинаковым рвением ругал, что черствые пирожки, что железнодорожное управление…

- Произвол! – неожиданно для самого господина, который, признаться, втайне властей побаивался, особенно в ситуациях, когда оные власти имели численный перевес, его поддержали.

Господин покосился на улана, коего эти восклицания впечатлили мало. Он гражданских недолюбливал огульно, не деля на сословия и возраст. Однако из всех нынешних его подопечных особо выделялся тощий студиозус в синих очочках.

А ведь ночь на дворе!

- Что вы собираетесь искать? – очень уж громко поинтересовалась панночка, которую пренеприятный типус держал за руку. – Хвост?

- Это розыгрыш? – подал голос военный, и улану разом захотелось сказать, что пан не ошибся, что оно и в самом деле розыгрыш… шутка дурная… вот только ведомство, за престранным этим распоряжением стоявшее, шутить не умело вовсе.

- Это приказ, - улан вдруг ощутил свою никчемность.

И беспомощность.