Хозяйка серых земель: Люди и нелюди

И мне знать надобно, что в Познаньске она этак вот шалить не станет. Я не святой, Яшка, за самим грешки водятся. Но одно дело покрывать дурную девку, которая в разбойничьи игры ввязалась, а другое – убийцу. Ну как в Познаньске ее пошалить потянет?

- Не потянет, - это было сказано так, что Себастьян понял: дальше спрашивать не имеет смыслу. – Яська и вправду дурная девка, которая ввязалась… надо было сразу спровадить ее, да вот… тут тоскливо, княже, до того тоскливо, что хоть волком вой. А разок завоешь, то уже и не остановишься.

- Сваху. А ты…

- Старая история. Захочет – расскажет. Я б эту сваху и сам… но теперь ей точно нельзя оставаться.

- Почему?

- Потому что она, - Шаман замолчал, прислушиваясь, и дом с ним замер. Дом чуял чужое присутствие, осторожное, но меж тем внимательное, тяжелое даже.

Наделила волей.

И ненавистью.

Сам он тоже ненавидел, не только и не столько людишек, они – пустое, но ее, а она, зная об этой ненависти, и о силе дома, подпитанной не-живыми его хозяевами, которых так и не вышло извести, не смела приближаться.

Себастьян усмехнулся: если так, то не всесильна колдовка. И значит, найдется управа и на нее, на хозяйку Серых земель.

- Она, - повторил Шаман уже иным, куда более спокойным тоном, - не любит, когда трогают тех, кто принял ее руку… уходите на рассвете.

Глава 10. Цивильная

Глава 10. Цивильная

Как хоpоши, как свежи были pозги...

Лирическое воспоминание некоего гимназиста, коий после обучения в гимназии обзавелся не только многими познаниями об устройстве всего миру, но тако же привычками из числа тех, которые от людей посторонник всячески стараются скрывать.

Евстафий Елисеевич вновь маялся, на сей раз не язвою, которую усмирили, накинув сеть заклятья, и даже не больничкою, невзирая на статус королевской, все ж бывшею местом донельзя скучным.

Он маялся неизвестностью.

Не выходил из головы давешний посетитель, махонький, вежливый… своевременный до невозможности, поелику, как объяснил штатный медикус – и объяснял он с немалым удовольствием – что, ежели б, не подоспела к Евстафию Елисеевичу своевременная помощь, то и отправился бы он через часик-другой к богам на свиданьице.