Артефакторы-1: Синий, который красный

Голос говорил не на языке той страны, в которой они находились.

– …наследить еще больше. Ладно, грузите их всех. Дилетанты. Вы б еще пулями зарядили.

Второй голос издалека огрызнулся, но слов Кристо не услышал. Первый человек подошел к нему и нагнулся, рассматривая, и парень еще увидел не самую приятную физиономию с неожиданным тонким аристократическим носом, потом тот же голос спросил:

– Это еще что за хрень?

«Хрень – это про меня», – успокоено успел подумать Кристо до того, как провалиться в дремоту.

* * *

– Плевое задание, – глухо повторил Гробовщик. – Мечтатель, говорю тебе: это был синий цвет!

С него давно слетел его знаменитый капюшон – и явил приглушенному золотистому свету Особого Зала лысину, высовывающуюся из седых косм, как верхушка холма из лесов. Гробовщик даже ядом истекать не пытался, и неудивительно, потому что прямо напротив него застыла Фелла Бестия, и рука ее очень красноречиво сжимала рукоять боевого серпа.

Директор Одонара пока молчал, хотя Гробовщик обращался только к нему.

Зато Бестия жаждала крови.

– Синий? Ты выжил из ума или перестал различать цвета, Локсо? – она бухнула кулаком по Перечню. – Ты послал практикантов – на «желтый» вызов – и теперь пытаешься…

– Он вспыхнул желтым час назад, я сказал тебе! – заорал Гробовщик, вытягивая тонкую морщинистую шею.

– Браслет Безумия? – переспросил директор тихо.

– Безумия!

– Всего лишь! – фыркнула Фелла. – Может, взбесился Перечень? Может, вообще вся эта тревога зря? Артефакт с таким названием едва ли будет таким уж опасным…

У Бестии была неприятная манера то стоять на своем до последнего, то менять свои мнения по три раза в минуту. Но пока не нашлось сумасшедшего, который бы сказал, что его это раздражает.

– Это легко проверить, – заметил Экстер, – взглянем на него, Локсо.

Негодующе сопя, Гробовщик наклонился над столом. Замелькали мерцающие вспышки имен артефактов, и после секундного поиска деартефактор уже ткнул пальцем в тлеющую из черных глубин желтую звездочку.

– Вот он, окаянный. Полыхает… и детишки живы пока.

Две золотистых искры вращались вокруг надписи, как спутники. Экстер вздохнул, теребя прядь завитого парика.