Артефакторы-1: Синий, который красный

– Может быть, тебе лучше будет перевестись к теорикам? Изучать основы телесной магии, смотреть, как заколдовываются балабольные зеркала?

Тут Кристо захлопнул рот и только немного подвывал, пока его вертело и крутило в воздухе. Завтрак уже просился наружу, в глазах плыло, а в мозгах вдруг столько вариантов появилось, насчет этого самого Альтау!

– У королей поджилки дрожали! – поворот! – Холдон был сильным! – восьмерка в воздухе. – Там была какая-то фигня с мечами! – его несло на ближайшую стенку.

Бяк! В глазах засияло несколько морд Витязя Альтау. Кристо упоенно сполз вниз по стенке, а Фелла признала немного запоздало:

– Почти правильно. Ибо среди их мечей и серпов не нашлось равного Арктуросу, жезлу Холдона. И пять серпов и два меча было разбито, и семь королей захлебнулись кровью, и их пажи плакали от бессилия и гнева, глядя на это…

Кристо бы так и лежал, да тут эта самая мощная деваха подошла, поставила его на ноги и втащила за стол, как трофей.

– Ты чего не защищался?

Кристо еще не совсем оправился и не понимал: а чего, надо?

– А… а кем она была на Альтау? – просипел он вместо этого.

Деваха поглядела на него совсем как на стукнутого (а он какой?).

– Пятым пажем, – ответила она. Вот тебе раз, подумал Кристо, потирая затылок. А я уж думал – она была на той стороне…

Опрос продолжился, как будто ничего такого и не случилось:

– И вышел…

– Восьмой король, король самой маленькой страны!

– И он вынул меч…

– И увидел, что его предали: не было меча в его ножнах, лишь рукоять осталась в его руке.

Или у Кристо было что-то не так с глазами, или Бестия задавала вопросы всем, кроме Дары. Это, наверное, из-за той мрачной готовности, с которой девчонка смотрела на завуча. А вот Нольдиусу вопрос попался:

– И тогда в отчаянии он обернулся к своему пажу, прося меч…

– И предавший его паж бросился бежать и скрылся на той стороне, – все с той же постной рожей выдал Нольдиус, будто всю ночь эту первую Хронику перечитывал.

А дальше Бестию как переклинило. Она никому не дала рассказывать, и заговорила вроде как от себя:

– И сердце восьмого короля переполнилось гневом и воинственным пылом, и он поднял рукоять меча к губам и отдал ей свое дыхание. И был меч из рукояти – скованный волей – крепче стальных клинков.