Артефакторы-1: Синий, который красный

– Не всем дано избавиться от ее последствий… или памяти о ней. Для Феллы этот день священен, и, если ты будешь продолжать свои розыгрыши… однажды меня может не оказаться рядом. Понимаешь, Дара?

– Ты не всегда будешь рядом, Мечтатель! – выкрикнула Фелла, будто угадав его слова. – И не думай, что она отделается штрафными часами!

– Что-то мне не очень страшно! – издевательски крикнула Дара и опустила руки, обращаясь уже к Экстеру. – И вам не нужно обо мне беспокоиться…

Но взгляд говорил о другом: она хотела, чтобы о ней беспокоились, и не кто-нибудь, а один конкретный директор артефактория.

На двери появилась еще одна трещина. Гелла Нереида стиснула зубы, хватаясь за виски: ее щиты не выдерживали. В глазах Экстера мелькнуло что-то вроде слез.

– Ты не делаешь ничего, чтобы унять мои тревоги, Дара. Оставайся здесь. Я поговорю с Феллой сам, все равно мы не можем ее удержать…

Он сделал шаг к двери, и Дара разом растеряла задор, на лице у нее проступила серьезная тревога.

– Вы пойдете к ней? Зачем? Она ведь сейчас… я знаю, что она на вас срывает злость, вы не обязаны, постойте…

– Держи блок на двери, Гелла, – попросил Мечтатель Нереиду.

Двумя короткими взмахами ладони уничтожил энергетические узлы на дверях и шагнул в коридор, и оттуда послышался его голос:

– Что ты собралась делать? Убить? Шестнадцатилетнего ребенка за глупый розыгрыш?

– В сторону, Мечтатель!

Дара рванулась к двери, но Нереида уже выскочила вслед за директором и наложила щит со стороны коридора. Ее звонкий голос тоже был слышен:

– Остынь, Фелла.

У нас «красная гидра», а ты гоняешься за девчонкой! Тебе три тысячи лет или сотня?

Через секунду в коридоре кричали уже трое, и никто особо не разбирался, кто и на кого, а главное – за что орет. Но ударов боевой магии было не слышно.

Дара опустила протянутые вслед Мечтателю руки. Подошла к двери и зачем-то пнула ее, но многострадальная дверь приняла это с немым достоинством.

Удару отозвалось тихое хмыканье. Макс Ковальски устроился довольно удобно для зрителя: со стопкой книг и банкой кофе под рукой.

Неподалеку стоял наполненный кипятком чайник. Парик был снят и непочтительно валялся рядом с «До и после Альтау: две стороны истории Целестии».

– Оставь надежду привлечь внимание таким способом, – небрежно обронил Ковальски. – Незрелые девицы его явно не интересуют. А уж если говорить конкретно о тебе – это…

И он многозначительно приподнял брови, как бы говоря, что Дара – случай клинический.