Артефакторы-1: Синий, который красный

– Темные времена?

– Да-да, ты себе не представляешь, у нас тут «красная гидра», да еще нечисть лезет отовсюду, словом, полный кавардак, Бестия в бешенстве – словом, прекрасно, что ты останешься подольше!

Бедный Джер Павлин сначала побледнел, потом почти посинел – нормальная реакция на «Бестия в бешенстве», если учесть, что ему нужно было отчитаться за ограбленную лавку – и вдруг сложился пополам. Несколько практерок вскрикнуло.

– Это ничего… – ненатурально, но ободряюще прохрипел Павлин. – Это ребра… я к Оззу… да… может быть, все серьезнее, чем я предполагал…

Но удалялся он к артефакторию с гораздо большей скоростью, чем позволил бы себе человек больной.

– Вот на ком бы опыт поставить, - и потер кулак.

– Что тебе мешает? – удивился Хет, из чего Кристо понял, что Павлина тут никто не любит и никто не воспринимает всерьез. Уж слишком ненатуральной была его игра. И как он еще при этом кого-то очаровывать умудрялся?

Мелита проводила Павлина взглядом, полным ложного сострадания.

– Ах, как он мучается, бедненький! Ребрышки болят, душа в пятках, даже на девушек не посмотрел, а раньше непременно облизывался по очереди на всех, а потом уже начинал к какой-то одной клеиться. Эх, зачем же мы его так… мало подержали, что ли. Ну, ничего, надеюсь, он еще нарвется в коридорах на этого вашего иномирца.

Кристо закивал согласно – пусть-де нарвётся, ага. А внутри возникло что-то вроде предчувствия о том, что нарвётся не Павлин, а они.

Как там Предсказательница обещала – грядёт ужасное? Ага.

До отработки с Дарой оставался час.

* * *

К Целестии тихонько, издалека подкрадывалась вторая половина дня. Дневная радуга перевалила на пятую фазу, дневные цветы начали раздумывать – не начать ли подготовку ко сну, а Кристо бесился.

Он бы в жизни никому не признался, но больше всего в жизни он любил порядок. Не у других, у них-то могло быть хоть второе пришествие Холдона. Так – у него самого.

Он должен был: приставать к девчонкам, пугать мелкоту, рулить друзьями и потихоньку сбывать с рук контрабандные вещички, и жизнь шла бы вполне своим чередом, прерываясь наказаниями или ночными потасовками с каким-нибудь новичком.

И вот попадает он в Одонар – и его жизнь…

– У тебя такое лицо, будто ты собрался помирать. Или будто у тебя несварение.

Дара сказала это особым тоном: констатация факта. Она держалась бодренько, потому что находилась в родной стихии.