Я не аристократ

Пришли Дора и Лярис, сгрузили у двери вещи и скромно встали рядом с узлами, сумками и кучей оружия.

Повар покосился на них, показал кулак Лярис и рявкнул:

— Что встали истуканами? Миски доставайте, готово уже.

Это и впрямь была яичница, но я в жизни не ел такой вкуснотищи. Теперь мне было понятно желание блондинки оставить повара при себе!

Проголодался не я один, и через пару минут на сковороде ничего не осталось. Еда была, как я теперь понимал, игровая, но на вкус — совсем как настоящая.

Пока я раздумывал, не попросить ли добавки, во дворе что-то полыхнуло.

Я встал из-за стола и подошёл к окну: над забором поднималось зелёное зарево.

— А это что такое? — спросил я озадаченно.

— Где? — Аделаида тоже подскочила к окну и изменилась в лице. — Уходим, быстро!

Лярис начала судорожно собирать с пола узлы. Мидора первым делом схватила оружие и с готовностью спросила:

— Прорываемся?

— Нет, уходим подземным ходом, — скомандовала блондинка. Она уже пришла в себя и выглядела собранной и решительной.

Я захлопал глазами и только потом сообразил, что обращается она не ко мне, а к повару.

Он выглядел растерянным: стоял и пялился то на нас, то в окно.

Я слегка пихнул его:

— Действуй, чего стоишь?

Повар, очнувшись от столбняка, начал сгребать со стола грязную посуду.

Аделаида умело разожгла от очага факел и устремилась в ледник, где недавно был заперт повар.

Вот дура! Ведь не отсидишься, если и впрямь по нашу душу.

Я пошёл за блондинкой, а Ля и Дора — за мной.

Лестница оказалась без перил и непривычно крутая. В неверном свете факела метались рваные тени...

В общем, я оступился и навернулся, хотя, кажется, внимательно смотрел под ноги.

Щиколотку прострелило болью, я покатился вниз, но Мидора успела схватить меня за шиворот.

Аделаида остановилась.

— Ты чего? — спросила она и посветила на меня факелом.

— Кажется, ногу вывихнул, — невесело доложил я.

Лярис осмотрела больную конечность и вынесла вердикт:

— Ерунда, растяжение. Можешь идти.

Зря она это. Идти я не мог.

Стоило перенести тяжесть тела на больную ногу — щиколотку, словно пламенем обжигало, а перед глазами начинали вспыхивать искры.

Кое-как я спустился по лестнице, доковылял до стены с грубыми деревянными полками, где лежали всякие заготовки.

Тут стояли кадушки, бочонки, корзины, над головой болтались колбасы и окорока.