Я не аристократ

Сначала я пытался приподняться, потом только закрывал голову и поджимал ноги.

Стражники пинали меня, пока я не замер, свернувшись как эмбрион.

Может, пожалели или испугались, что прибили нечаянно? Или у них была какая-то норма расходования сапог?

Один из стражников ухватил меня за шиворот, выволок на тротуар и рывком поднял на колени. Пожалел, всё-таки, что ли?

Я открыл глаза и понял, что на жалость понадеялся зря. Я дорогу карете перегораживал, проехать не давал.

Будь я один, кучер огрел бы меня кнутом.

Лошадки тащили карету. И рыжая девица по грудь высунулась из окошка, желая понять, что вдруг за промедление?

Девица была молоденькая, лет восемнадцати-двадцати, в дорогом платье с глубоким вырезом. Кажется, такие называются как-то от слова кольт? Глянешь — и убит наповал.

Груди грозили вывалиться, а девица так таращилась, что я тоже вытаращился на неё.

На автомате схватился за грудь — нету кота. Глянул вниз — длинная рубашка из грубой ткани, под такой и кота не спрячешь, короткие штаны, вроде бриджей, босые грязные ноги.

Но кот-то куда подевался? Где я? И почему тут опять эта баба?

— Эй, капитан! — крикнула девица стражнику. — Это вы, небось, беглого раба поймали? А куда вы его?

— Так в городскую тюрьму, госпожа, — заулыбался стражник, уставившись в вырез платья девицы.

— Украл чего?

— Да кто ж его знает, госпожа, — стражник, продолжавший держать меня за шиворот. — Вот покажем нашему мастеру по заплечным делам, он с ним побеседует в хорошем тёплом подвале, тогда всё и выясним.

— А потом куда? На виселицу?

Вот же кровожадная дура!

— А потом плетей и обратно хозяину! — расхохотался стражник.

— Ну, это за вами не заржавеет! — оскалилась девица.

Она смерила меня презрительным взглядом, прикрикнула на кучера, тот щёлкнул кнутом, и карета затряслась, подпрыгивая на неровной каменной мостовой.

«Да что б ты себе весь зад отбила!» — подумал я.

И тут меня осенило. «Не заржавеет» — словечко совсем не средневековое. Это точно она! Рыжая хозяйка кота!

Крикнул ей вслед:

— Дура!

И получил сначала пинка от стражника, а потом и отеческое наставление:

— Сам дурак. Видел герб на карете? Это любимая дочка барона Эскобара.