Я не аристократ

Может, у него головка бо-бо? Или принял чего, уголовно наказуемого?

— По работе претензии есть? — спросил я уже резче. — Если нет, то давайте уже рассчитаемся?

— Да, пожалуйста, — осклабился толстый.

Он сунул руку во внутренний карман пиджака, выхватил баллончик и брызнул мне в лицо.

Комнату заволокло туманом. Голова закружилась, ноги ослабли, но кое-что я всё же осознавал.

Тощий и толстый схватили меня под руки и потащили к ящику.

Это как? В центре города, посреди белого дня? То есть, конечно, на окраине и вечером, но.

Так не бывает! Это же не можно! Это же беспредел какой-то! Твари! Да что вы делаете!

— По-поли... ция!.. — попытался сказать я.

Но даже губами пошевелить толком не смог. Только мысленно призывал на эти три тупых головы самые свирепые кары.

Меня затолкали в ящик, пристегнули к штангам ремнями. А в соседний ящик, в тот, куда мог бы войти кот, сунули ящерицу из аквариума: словно в полусне я видел, как она недовольно шипела и топырила лапы.

— Ну, давай, Яшенька, послужи науке! — Герман погладил ящерицу по плоской башке и быстро отдёрнул руку, а толстый надел мне на голову шлем.

— Если что — зови на помощь Яшу! — напутствовал меня он. — Запомнил, Вася? Я-шу!

Мир через стекло стал ещё мутнее, но я ещё видел этих трёх сволочей.

— По-по... — пытался выдохнуть я.

— Яшу! — заорал толстый.

— Поехали! — махнул мне рукой тощий и улыбнулся так, как, наверное, улыбается экспериментатор, отрезая голову таракану.

Таракан без головы живёт три недели. А я?!

И тут меня словно бы по башке ударило.

***

Голова болела. Вот как на работу вставать — так она всегда болит. Просто проклятье какое-то.

Как кувалдой по затылку — бум, бум, бум... Но я же не пил вчера? Ну совсем же не пил? Или?..

Или что вчера-то было?

Сначала, в десять утра, был заказ у частника — шкафчик и полка-орех, отвратное качество. Потом типографская фирма, а потом...

Потом я поехал на Поповку собирать железные ящики...

Поповка! Фирма «Магнетик Инк»! Ящик железны.

— Ты чего тут расселся, скотина?

Я получил ногой под зад, прямо в копчик, и подскочил от боли. Но не в кровати, а посреди улицы.

Я сидел на булыжной мостовой. Очень узкой, красивой и... грязной.

Мостовую обжимали двух-трёхэтажные каменные дома с черепичными крышами, мимо брели люди в киношной одежде. Этакий средневековый околоевропейский Голливуд — всё пёстрое, странное и ненастоящее.

Если бы ещё не воняло навозом, я бы подумал, что сплю.