Артефакторы-2: Серая радуга

– Потому что их было бы слишком много. И даже если бы я дала тебе второе имя, одно-единственное, для тебя, слово – в нём было бы слишком много, девочка. И для тебя, и для окружающих.

Дара передёрнула плечами, но поблагодарила, Кристо показалось, что как-то задумчиво. Ну и спасибо, а то и ее бы назвали какой-нибудь Стрекозой, вот была бы пара к Светлячку! Девушка полезла в карман, чтобы расплатиться (Вещая Майра с самого начала сказала им «сколько посчитаете нужным»), а сама Нарекательница чуть подняла лицо и нацелилась на Ковальски.

– Ну, а ты, мой господин? Всё время молчишь, но это оттого, что знаешь цену своим словам. Ты не хочешь получить второе имя?

– Хватит с меня имён, – отозвался Макс не особенно резко, но с ноткой раздражения. – Вы закончили?

– Но какое из них определяет твою суть? Я знаю, что ты из внешнего мира, для этого мне не нужно приближаться к тебе, разве там, вовне теперь есть хорошие Нарекательницы? Стоящий на пороге, разве ты боишься слов? Ты, бездник, над которым я слышу знак Идущего-сквозь-стены – разве боишься, что слово может стать тебе приговором?

Взглянув в насмешливые глаза Дары, Макс сделал шаг вперед и вытянул руку с миной, явно говорящей «На, подавись!»

– Бр-р, – содрогнулась Вещая Майра, едва ладонь Макса оказалась рядом с ее ладонью.

Макс, передернувшись, убрал руку уже после первой фразы, а договаривала Вещая Майра медленно и тихо, будто прислушиваясь к себе.

Ковальски хмыкнул, о своём имени ничего говорить не стал, порылся в кармане, достал еще пару радужников и с брезгливым «спасибо» положил рядом с кучкой монет от Дары и Кристо.

Потом кивнул в сторону выхода и сам повернулся, чтобы выходить, но его догнал голос Нарекательницы.

Только вот теперь она медленно, тягуче и монотонно выговаривала рифмованные строчки на манер считалочки или колыбельной:

Капли крови – стук-постук,

Просыпайся, старый друг,

Раз-два, столько лет,

Нам прискучил неба цвет...

Первый напросившийся вопрос к подросткам: «Что вы опять выкинули?» – застыл у Макса на губах, когда он увидел встревоженное и перепуганное лицо Дары и остолбеневшего Кристо.