Артефакторы-2: Серая радуга

Черт, здесь где-нибудь наливают выпить?

По основным мыслям Макса Ковальски можно было догадаться, что его дела нехороши.

Ему хотелось напиться, между тем, как он не пил. Он недолюбливал рефлектировать – и этим же занимался. И да, он прекрасно понимал: сейчас он должен быть у себя в комнате. Мужиком. Мужиком быть, в смысле. Пинать тумбочку, или кусать подушку, или обдумывать планы мести (к слову, кому? Плевать, найдутся кандидатуры).

Но вышло так, что он просто брёл вперед, не стараясь разбирать дорогу, желая только одного: намертво заблудиться в клятых лабиринтах артефактория, чтобы через час или два блужданий наконец включился хваленый внутренний стратег, дал пинка всему остальному – и он смог бы мыслить и дышать.

Сердце, Холдон его побери! Он читал или слышал: болеть должно сердце, откуда взялось удушье? Зачем ему темнота в глазах, спрашивается?

Он бы справился с сердцем. Он был почти готов к той, предвиденной боли.

Он только не был готов к своему превращению во влюбленного семнадцатилетнего мальчишку, и теперь недостаток воздуха раздирает грудь, пламя факелов по стенам кажется серым, а в мозг прокрадываются предательские мыслишки вроде: «Ты сам отобрал у себя единственное дорогое существо», – «Если бы можно было вернуть ту минуту…» – «Ты опять бы поступил так же» – «Ты неисправим.

И, похоже, у нас тут проблемы со смыслами жизни».

Внутренний голос продолжил развивать мысль о целях существования, но Макс на секунду отвлекся на внезапный грохот из-за одной из дверей.

Звук был настолько яростным и опасным, что рефлексы бывшего ФБРовца невольно включились, рука потянулась за отсутствующим оружием, а мозг настроился на волну «разведка-задержание-эвакуация-выберите нужное». Очень осторожно Макс подошел к двери, из-за которой доносился грохот. «Войди туда, –порадовался внутренний голос, – если повезет – тебя угрохают, и мне не придется с тобой мучиться».

Приоткрыв дверь кончиками пальцев, Ковальски заглянул внутрь помещения.

Над его головой с треском раскололась хрустальная ваза.

Комната представляла собой тренировочный зал для артемагов и была полна разнообразным хламом. Стоящая посреди груды вещей Дара прикасалась то к старинным часам, то к подсвечнику, то к лезвию ножа – и те взлетали, вспыхивали в воздухе, уносились на стены и в потолок. Расшибались, крошились, перемалывались в пыль. Ни одного целого окна в зале не было, в одном углу полыхал пожар, во втором образовалось болото.