Артефакторы-2: Серая радуга

Эти двое расположились у самой кромки озера, молчали примерно с самого рассвета и понятия не имели, что на территории Одонара бодрствует кто-то еще. – Я так и не задал вам этот вопрос. Вас привело сюда лишь явление на вашем пороге Фиолетового Магистра с Печатью и прорицание Майры?

– Еще был знак во сне, – наивно ответил рыцарь. Он не понимал, как это Экстер мог не додуматься до самого очевидного. – В ночь после того, как к нам прибыл Аметистиат с Печатью моего предка. На деле я должен был отправиться в Одонар не сразу, ибо… Магистр сказал, что отыскал не всё о Печати.

И несмотря на знамения…

Кровавую Печать он держал в руках – багровая и тяжелая, она казалась запылённой, непроснувшейся. Камень в тяжелой, витой окове – цветок, словно состоящий из пролитых капель крови. Только когда на нее попадали лучи солнца – внутри словно загорались красные, зловещие огоньки.

– Мой великий предок… Танейх Зоркий не оставил инструкций. Аметистиат сумел разведать только то, что тому было видение: тьма, рвущаяся в Одонар, и человек… не маг, но Защитник Одонара, стоящий над Кровавой Печатью, преграждающий путь ратям тьмы.

– У Танейха был провидческий дар, – тихо откликнулся Экстер. – Но сильным артемагом он не был. Был – его сын, который, как говорят, хотел возвращения Холдона и отправился вслед за Геккарис во внешний мир…

– Откуда вы…

– Веду прошловедение, – меланхолично напомнил Мечтатель. – В некоторых одонарских Хрониках можно прочесть об этом. Танейх поклялся оберегать артефакторий и был очень ревностен.

Настолько, что, когда уходил, заявил, что даже после его смерти… его кровь защитит тайны Одонара.

– Вы думаете, здесь есть его кровь? – благоговейным шепотом спросил Гиацинт, поворачивая Алую Печать так и этак. – Я… я показывал её вашим артемагам, и все они сказали…

– …что это камень, – Мечтатель кивнул. – Слабый артемагический фон… отзвук биения внутри – и ничего, что дало бы подсказку. Да. Так бывает с артефактами, которые находятся в глубокой спячке. Которые пробуждаются лишь для чего-то…

– Но я не знаю, как, – едва слышно выговорил тинторель.

– Мне… может статься, нужно окропить её кровью? Сказать магические слова? Или она оживет, лишь когда я займу свое место Оплота во вратах Одонара? Когда опасность будет истинной? Светлоликие, я… Аметистиат обещал, что отыщет ответ, но я собирался подождать… понимаете, собраться… дать матушке привыкнуть… И тут ночью во сне я увидел тот знак – странный и зловещий, он словно плыл в небесах, разрывая их как крик.