Непростая работа - горшки обжигать

?

- Конечно же, без него. Так как вы вмешались в естественный ход формирования звёзд, то и ускорение перестало действовать на вас, — пояснил компаньон.

- Ха-ха. Тогда это не просто быстро, а охренеть как быстро. По меркам вселенной - это молниеносно.

- Верно, так и есть.

- Такими темпами мы жизнь в системе за миллион лет создадим. «Даёшь 5 миллиардов лет за миллион» — отличный лозунг, как по мне.

- В самом деле неплох. Главное, чтобы в погоне за скоростью не было ущерба в виде ухудшения качества. Не хотелось бы потом в авральном режиме исправлять бесконечные косяки.

- Истину говоришь. Да, будем делать качественно, а скорость — это по возможности, — произнёс я, любуясь мерным вращением и сиянием новоявленных звёзд, что освещали оставшиеся газовые облака и пылевые скопления, из которых вскоре мы создадим первые планеты, спутники, пояса астероидов и прочие космические объекты, бороздящие просторы Большого театра... И дальше по списку. Ну что могу сказать, первая задача выполнена, осталась ещё куча, — сказал я после небольшой паузы и продолжил.

- Действительно смешно. Впредь будем знать, что не стоит настолько сильно натирать солнце, ибо чревато спонтанным самовоспламенением.

- Это точно, - произнёс я.

- Чем планируем заниматься дальше?

- Тем же, чем и до этого, комрад. Будем обустраивать нашу систему и придумывать, как выполнить свои клятвенные обязательства.

Летопись Плана Смерти

Как Смерть помог Аиду в нелёгком деле, а если конкретнее, то Персефону скрасть.

Выписка из летописи: «История эта произошла в Эру Равновесия. Шёл год 13765 от Реальной Тренировки, что в миру зовётся Битвой Интеллекта и Бесстрашной Отваги, когда сошлись в схватке Дома Механизмов и Скорби...»

Однажды Смерть, неспешно прогуливаясь по своим владениям с целью в виде внезапной проверки (хотя какая тут внезапность. Караул — это раз. Аура — это два), случайно наткнулся на печального Аида, в ту пору ещё нового и молодого, но дюже перспективного новоявленного бога Смерти (почитай, несколько десятков тысячелетий живёт, совсем зелёный).

- Здравствуй, друг ты мой прекрасный. Что ты тих, как день ненастный? Опечалился чему?

- Грусть-тоска меня съедает, — он печально отвечает.