Бабье царство. Книга 2. Экспедиция и Леди Артур

Но то, что это медная жилка, Катарина уже поняла и даже знала перевод: «аламбра-кондуктор» – «проволока-проводник». Только куда и кого проводит непонятно.

– А ты никому не говори, что оно само. Они ведь теперь думают, что это ты проклятие снял! Ты ведь теперь великий маг! Ведьмак, блин, числовой!

– Да иди ты в бездну! – огрызнулся Андрэй, а потом что-то щёлкнуло, и он радостно заорал на всю поляну. – Ура, заработало!

– Тоже мне, Кот Матроскин! – ухмыльнулся Юрий и снова окунулся в своё колдовство. Они говорили на понятном языке, вставляя в него свои слова.

Катарина вздохнула. Небесная Пара благословляет добрых и честных. А вот комплименты должна дарить женщина мужчине, а не наоборот. Почему-то вспомнилось, как Юрий назвал её три в одной: сильная, независимая и с котиками в голове. Тогда Катарина обиделась, потому что Андрэй тоже смеялся, словно злой шутке, а потом она махнула рукой, ведь она львиная стража и всегда ею будет, и потому не стоит обижаться.

Девушка осторожно подписала письмо и положила его между строк молитвенника. Она всегда клала письма в молитвенник. Письма – это святое, особенно письма маме.

Катарина прислушалась. Снаружи палатки послышались торопливые шаги, а вскоре кто-то постучал по дощатому краю фургона.

– Господин Андрэй, – раздался тихий голос соколятника Джека, – это вам.

Зашуршал тент, раздалось невнятное бормотание, а потом над поляной прокатился громкий радостный крик.

– Юрка, нам флешки прислали! Одна от профессора, одна от генерала! Бросай ерундой страдать!

Было слышно, как Андрэй спрыгнул на землю и выругался, а потом он влетел в палатку. Интересно, как ерундой страдать можно? Из-за – ерунды это понятно, а ерундой?

– Щас, пять мгновений, – ответил Юрий, подняв глаза на друга. — На биометрии блютуз навернулся.

– Я же говорил, что всё горит, – ухмыльнулся Андрэй, – мне вообще пришлось поставить проц с процессом в соточку нанометров. Вроде, должен не гореть, а только в перезагрузку уходить, если что.

Катарина поморщилась, так как было слишком много чужих слов, перемешанных со знакомыми: «флешика», «бирометриа», «прось». Так же непонятно говорили нобийские торговки на рынке. «Мясо енхле, мало денег, энтша».