ЖЖурнальные рассказы

— Так это не он ей цветы носит?

— Какие цветы? — сощурился Квасей. — Не знаю, может, просто так кто обронил, или детишки играли...

—  Мо-лод-цы, — громко и четко сказала я. Весной селяне не справляют  свадеб, ждут до осени, когда и урожай, и хороший лов. Потому и не  связали гибель девушки с появлением инкуба. — У вас тут неотпетый  покойник под самой оградой, а вы удивляетесь, что к вам зачастила нечисть?!

— Вот же ж гадина! — потрясённо всплеснул руками глава  артели. — Даже после смерти наш поселок срамить продолжает! Эй, парни, —  громко окликнул он разбирающих сети подручных, — подите сюда, откопаем и  сожжем эту дрянь, а пепел обратно в лес выкинем!

— Нет, не  откопаете, — я, напротив, говорила тихим, дрожащим от ярости голосом, — а  поставите крест, позовете дайна, чтобы он прочитал заупокойную молитву,  и публично попросите у усопшей прощения!

— За что?! — опешил Квасей.

—  Не она, а вы сами, когда затравили бедную девчонку до смерти, и даже ее  «любимый и единственный» не вступился! Ну так нате вам, попробуйте,  каково это: когда сходишь с ума от любви и противостоять ей невозможно,  несмотря на последствия!

Глава артели, похоже, так и не понял, почему  я разозлилась, но покаянно пробормотал, что, конечно, сделает всё, что  ему госпожа ведьма велит, ей-то виднее, как с нечистью бороться.

— С нечистью — да, — с досадой бросила я.

***

—  Вольха, что ты им наплела?! — растерянно прошипела Велька, когда мы уже  шли по тропинке вдоль моря.

— Конечно, не уйдёт, — пожала плечами я. Человеческая  одержимость (без разницы: любовью, творчеством, идеей) бывает столь  сильна, что даже смерть не в силах ее прервать, она все равно найдет  способ вернуться в наш мир — хотя бы в такой искажённой форме.

— А инкуб? Ты же уже деньги взяла!

— Разберёмся, — коротко  пообещала я. Волны с призывным шелестом накатывали на пляж, но купаться  мне что-то расхотелось. Для нас это место было курортом, а для кого-то  оказалось западней.

— Знаешь, я тут подумала... — помолчав, снова  начала Велька.