Зовите меня Бес!

 Камера Тириона и Торина была удалена ото всех прочих, и в этой упавшей на них тишине и темноте стало возможно говорить о том, о чем было страшно даже подумать.

— Очень давно, — закрыв глаза, ответил Тирион.

Темнота стала еще объёмнее, но оставалась просто темнотой — без мучительных видений прошлого.

Целительные эльфийские темницы, не иначе.

— И чем все закончилось? — в этой глубокой темноте голос Торина звучал почему-то синим и правильным, отвечать ему было почти так же естественно, как отвечать себе.

— Плохо закончилось…

Внутренние весы качнулись и чуть не сломались. Тирион быстро открыл глаза, встречая взгляд побратима.

— Думаю, она умерла из-за меня.

— Она любила тебя?

— Теперь я уверен в этом. А я предал ее.

— Как ты живешь с этим, Тирион?

Руки Торина бессильно опустились к полу, словно в непонимании — как он сам живет с подобным знанием.

То, что побратимы оказались братьями и по судьбе, отбросило привычку Тириона закрываться до последнего.

— Не знаю, Торин.

От понурой, мрачноватой расслабленности гномьего короля легче задышалось и Тириону.

Целительные эльфийские темницы, вне всяких сомнений.

— У тебя есть еще родня? — обеспокоенно спросил Торин. — Родители, братья?

— Мать… умерла при родах, отец всегда считал, из-за меня, — Тирион вздохнул, но привычно, опустил голову и почти сразу почувствовал тяжёлую ладонь гнома на плече.

— Ну, может, они хотя бы любят друг друга?!

— Так крепко, что у них уже трое детей!

Гном застыл с отпавшей челюстью, а Тирион от осознания, насколько это дико благородному Торину и насколько он сам, Тирион, гармонично смотрится в этой семейке, и что именно сейчас настало время откатить побратимство назад — чего он в глубине души ожидал и опасался — почти взмолился: 

— Торин, поговорим о чем-нибудь ином.

— Мне некогда было заглядываться на девушек, да и не хотелось после…  И у меня есть наследники.

— А кто их отец?

— Их отец… — рука на плече Ланнистера сжалась.