Зовите меня Бес!

Я не знаю, что хуже. И, иногда: «То-рин», — Двалин? Это никак не Двалин — у него просто не может быть настолько взволнованного голоса! Да и он сам, даже в бреду — кстати, с чего бы? — не стал бы произносить имя Короля-Под-Горой.

— Тирион, очнись, прошу, — позвал низкий знакомый голос, который произносил слова настораживающе медленно, словно через боль.

— То-рин… — еще более медленно произнес Тирион в ответ.

Все голоса затихли. 

— Неужели не подействовало? — шепоток был неопределимым, бежал вокруг Тириона, дополнительно кружил и без того вращавшийся мир.

— Какого балрога, Торин? — уже быстрее, хоть и хрипло, произнес человек, все еще с закрытыми веками. — Чуть челюсть не сломали. Что за гадость я выпил? Отравить меня решили?

— Ах ты, Тирион!

Куча рук обнимала его со всех сторон.

Гномы, лохматые, с запавшими щеками, хлопали по спине, жали руки и вообще вели себя так, словно он — тот самый Глорфиндел, вернувшийся с того света. Лишь Торин, бледный, с перевязанным запястьем, и маг, державший его руку, стояли чуть поодаль. 

Исхудавший Бильбо, держа за руку Тириона, причитал: как он посмел их всех так напугать, и что Двалин его уже наверняка устал нести, а никому не отдавал, и что все они только и делали все это время, что переживали за него, даже про голод забыли.

— Повтори, — просипел он. Земля, и так не слишком надежная, внезапно качнулась еще сильнее.

— …надо смешать кровь, так сказал маг. Вы теперь с Торином побратимы, — радостно выдал хоббит. — И еще.

Глава 16. Слово чести, или Первое побеление Трандуила

— Соратники думают, что твоя цель благородна, — излагал лесной король Торину, делая между предложениями паузы столь долгие, что можно было заснуть. И почему-то очень напоминал Ланнистеру Сарумана.

Как быстро лес сменился этим мрачным подземельем, раздумывал Тирион, оглядывая громадную залу. Хотя, возможно, потому, что он пару раз терял сознание.