Зовите меня Бес!

А, казалось бы, истари должен был попривыкнуть к вывертам мысли мелкого Беса и острому языку за время совместного путешествия!

Разноцветные колечки, выстраивающиеся в ряды и в строгом порядке поднимающиеся вверх, словно конница в яростной атаке, нервно дернулись, как и волшебник. Потеряли форму и скорость, бесследно развеялись в небе.

А внизу гномы плескались в фонтане по наводке того же Ланнистера — с водой в Ривенделле почему-то было туговато, а вот с абстрактными красотами — полный порядок.

С открытой ротонды, заросшей вьюнком и сорными травами, в которой уединились маг с Тирионом, гномы были видны как на ладони. Сорные травы, по мнению человека, делали честь хозяину Ривенделла. Лучше них было только обилие книг.

Торин по своему обычаю во всеобщем веселье участвовать отказался. Ланнистеру же хотелось (если бы это было возможно без мгновенного смертоубийства!)насильно окунуть всегда мрачного гнома в этот фонтан.

 Король был мрачен везде. Он был мрачен даже в Последнем Домашнем Приюте, даже после пары кружек местного вина. Вино здесь было великолепное, и поглощали его все члены отряда в должном количестве, веселясь при этом от души. Веселье включало в себя: пляски на столах, разбивание чашек на спор («а говорили, что эльфийские не бьются»)  и распевание вдохновляющих песен.

Очевидно, неземные существа, обитающие в этом дивном месте, вино только пригубливали, так как с момента появления гномов ближайшие склады пополнялись не единожды, только маг ворчал, что Бес на Бильбо дурно влияет.

Хоббит, как и Тирион, со злорадством посматривал на все еще предельно вежливые, но уже начинающие подергиваться и вытягиваться лица хозяев — не все же его погребку и хозяйству страдать? А здесь гости мыть посуду и прибираться на кухне не спешили, и хоббит гордился своей избранностью.

— Тирион! — наконец прокашлялся и негодующе воскликнул маг.

— Это я так.

Тирион, припав к кружке, высосал все остатки эльфийского красного сухого.