Зовите меня Бес!

Король гномов кивнул еще раз, будто это знание тоже не подлежало сомнению, и эту долю работы и ответственности он брал на себя. 

— Если у меня не выйдет, ты поймешь, — и Торин повел плечом: как это у его брата что-то может не выйти?

Бес решил, что молчание Торина ему нравится чуть ли не больше, чем разговоры с Торином. 

Он осторожно встряхнул и поднял отчаянно зевавшего хоббита, стараясь не разбудить гномов. Две тени исчезли в двери, ведущей ко всем сокровищам Одинокой Горы и к его владельцу.

Глава 29.

Эсгарот был виден как на ладони. Вернее, то, что от него осталось — черные дымящиеся развалины бывшего Города-На-Воде посреди этой самой воды. 

Как гномы ни всматривались в светлеющее небо, ни Тириона, ни Смауга видно не было. 

Бильбо вернулся глубокой ночью. Потирая обожженные пятки, торопливо рассказал ошарашенным гномам, как они с Тирионом попали в сокровищницу, как Смауг, учуяв обоих, допрашивал их по очереди, как потом Тирион коснулся кожи под чешуйкой ободранной ладонью и словно бы умер, как Смауг заговорил голосом Беса, и потом долго болтал сам с собой, моргая и что-то сердито доказывая, а потом…

— Глаза! Какие глаза были у Дракона, когда он вылетал? — перебил его Торин, передавая Двалину найденный мистером Взломщиком Аркенстон.

— Золотые, — ответил хоббит и всхлипнул, увидев, как сразу помрачнел Король-Под-Горой.

— Да нет, не мог он… — недоверчиво начал Фили, но Торин прервал его, а затем и вовсе запретил строить догадки и допрашивать о судьбе брата.

Двалин с Балином только переглянулись. Даже они не смели что-либо сказать или возразить отстранившемуся ото всех хмурому Торину. 

Остаток ночи прошел в тревоге, а утром, выйдя из пещеры… они увидели догорающий Эсгарот.

Глоин, забрав себе в помощь Оина и Ори, не выходил из сокровищницы. Они считали золото и убирали мусор, а остальные приводили в порядок каморки охраны, пригодные для ночевки, которые находились недалеко от входа… На всякий случай забаррикадировали главный проход.

Не прошло и нескольких дней, как по всему горизонту выросли шатры лесных эльфов.

Печальный хоббит сидел на споро возведенной стене, перекрывшей дорогу в Эребор, и болтал ногами над синью Быстротечной, считая, сколько эльфов придется на каждого гнома, ежели что. Сбивался.