Истории ботов

Постараюсь до этого времени что-нибудь выяснить на форумах.

- А мне что делать? – уточнил я, пропуская мимо ушей непонятные слова, смысл которых от меня был так же далек, как поцелуй жгучей красавицы.

- Постарайся получить хотя бы десятый уровень. Помочь ты мне, конечно, не сможешь, но хоть не помрешь с первого же удара.

- Это ж сколько мне нужно кроликов будет убить – если до второго уровня я добрался лишь после пятерых монстров, то до десятого...

- Какие кролики? – перебила меня Алисия. – На кроликах ты будешь качаться до второго пришествия.

Прежде чем я успел что-то ответить, Алисия буквально испарилась – сначала превратилась в бесплотный дух, а через мгновенье и вовсе исчезла, словно ее никогда и не было. А я вновь остался один, уже не помню в какой по счету раз за сегодня. Правда, ненадолго. Стоило мне пройти половину пути до избы, как навстречу вышел отец.

- Ты забыл сапоги, остолоп, - буркнул он вместо приветствия.

Ужин особым разнообразием не отличался – все та же каша, все те же овощи и все та же крольчатина, что у нас начала появляться с приходом ушастых разбойников (хоть какая-то польза от этих вредителей – раньше мы мясо видели только по праздникам). Отец, по обыкновению был мрачнее тучи, я молча жевал свою порцию, обдумывая все что сегодня увидел, услышал и пережил.

- Пап, а мама была ведьмой? – наконец осмелился я спросить, но уже через секунду пожалел об этом – как раз в тот момент, когда звонкая оплеуха влетела мне в ухо.

- Никогда, слышишь, никогда не называй свою мать ведьмой! – навис надо мной отец, угрожающе водя кулаком перед лицом. – Она была добропорядочной женщиной! Кто тебе наговорил таких гадостей? Бабка Фадинта? Отвечай?

- Никто, - пропищал я, вжимаясь в стул. – Услышал краем уха.

- Вот и забудь! – ударил отец кулаком по столу, отчего тарелки подпрыгнули и жалобно звякнули. – Десять лет эти завистники не давали ей проходу, клеймя ведьмой, отродьем бездны и прочими глупостями. Десять лет она жила в страхе, что однажды сельчане озвереют и спалят наш дом. Даже после ее смерти, эти никчемные, гнилые завистники никак не успокоятся, пороча ее имя и ее память. Не будь я калекой – показал бы им что бывает с теми, кто клевещет на добрых людей.