Разборки Олимпийского Уровня

Воистину подобная идея не могла прийти в голову ни одному нормальному греку, а если бы и пришла, то несчастный в ту же минуту от ужаса представленного злодеяния поседел бы до кончиков волос.

Но Алкидий с Фемистоклюсом были не робкого десятка. Некоторые даже утверждали, что у обоих молодчиков в жилах текла божественная кровь.

Так Фемистоклюса родители нашли брошенным в лесу и злые языки злословили (простите за каламбур), что он был рождён от мимолётной связи лесной дриады Эи и известного пьяницы и дебошира пастуха Эвкледа.

В случае с Алкидием история и вовсе темная. Отец-то его действительно был родной, а вот мать вызывала всяческие сомнения. Утверждали, что подгулял однажды старик, уйдя в долгий морской рыбацкий рейд, с некой нереидой по имени Флексо и родился, мол, у этой Флексы мальчик, который и был подброшен в большой раковине рыбаку прямо на крылечко дома с запиской: «На будущее, старый козёл, предохраняйся».

Алкидий действительно часто поражал своих сверстников удивительными способностями плавания под водой.

Например, он мог не всплывать на поверхность без сколь значимого для себя вреда около часа, а равных ему по скорости и мастерству дальних заплывов в Аттике вообще никого не было.

Итак, наши герои решили пробраться на сам Олимп.

Задача, скажем так, была не из лёгких, или, что греха таить, задача была невыполнимой даже для полусмертных.

Сам Олимп представлял собой некий летающий остров, постоянно находящийся выше уровня облаков. Построил этот остров вроде как Гефест, хотя во всевозможных преданиях по этому поводу существовали значительные расхождения.

Естественно, что Олимп в данной ситуации для смертных был абсолютно непреступен, но Фемистоклюс имел по этому поводу своё мнение.

- Главное, - говорил он, залпом опорожняя чашу с вином, – это рациональный подход к делу, плюс холодный расчёт. Ноль эмоций, половина успеха любого, даже самого безнадёжного дела.

Друзья, как водиться, перед очередным крупным делом расположились в любимом питейном заведении под названием «За пазухой у Зевса».

- Фемистоклюс, дружище, - по своему обыкновению пребывая в пессимистическом расположении духа, отвечал Алкидий. – На этот раз нас наверняка поймают и превратят в ослов.

- КТО превратит? – громко спросил Фемистоклюс, лукаво усмехаясь.

- Да тот же Арес, - не унимался Алкидий.