Разборки Олимпийского Уровня

- Кто знает, - хмыкнул Гермес, осторожно разглядывая золотые бараньи рога на голове владыки Олимпа.

Естественно, боги не могли не заметить сие чудесное со вчерашнего вечера приобретение Громовержца, но все благоразумно молчали, зная каков Зевс бывает во гневе, тем более, что его настроение в последние дни сложно было назвать мажорным. Умница Гефест успел убрать на Олимпе все зеркала до того, как Тучегонитель сегодня проснулся.

Многие уже догадывались, где и зачем отсутствует Гера.

На Олимпе назревала очередная буря.

- С этого дня, - заявил Громовержец, грустно глядя на экран телевизориуса, - я запрещаю вам помогать этим недоумкам. Пусть сами между собой разбираются. Кто меня ослушается, за ноги вниз головой в Тартар. Два раза, вы знаете, я повторять не буду.

«Лишь бы он не заметил эти проклятые рога», - испуганно подумал Гермес «не дай Крон, заметит».

***

Тем временем на земле Софоклюс всё творил бессмертную историю.

«Десять лет осаждали греки Трою», - писал он, услышав как Одиссей сказал Агамемнону, что войну они закончат за пару дней.

- Как назовёшь свою книгу? – поинтересовался Ахилл, проходя мимо камня, на котором сидел историк.

- Как назову? – переспросил Софоклюс, отрываясь от работы. – Пожалуй, назову я её: «Троянская возня».

- Как-то уж не очень величественно, - заметил герой.

- Ну так вы же сами просили ничего не приукрашивать? – удивился историк.

- И то верно, - согласился Ахилл.

И Софоклюс писал. Так писал, что у потомков глаза от этой писанины лезли на лоб, а их историки с тоски медленно спивались, не в силах разобраться была ли на самом деле такая война или нет.

А на флагманском корабле вечно пьяный прорицатель Калхас внезапно стал буйствовать, вопя, что на него сошло очередное знамение прямо с Олимпа. Прорицателя связали и хотели уже по обыкновению окунуть в море, но Одиссей остановил греков, услышав в пьяном лепете оракула часто повторяющиеся два ключевых слова: «Менелай» и «рога».

Послали за царём Спарты и когда Менелай вышел из трюма, Калхас вдруг начал вещать странным голосом.

- И тогда падут рога у царя Спарты, - бормотал прорицатель, - когда он ранит в поединке Париса в известное мужское место.

- В задницу что ли? – не понял Менелай.

- Нет, - удивился Калхас и на себе показал куда.

Представив себе подобное ранение, греки дружно поморщились.