Разборки Олимпийского Уровня

Только Афина в отличие от супруги Зевса хочет, чтобы я завоевал эти земли огнём и мечом, потешив больное самолюбие её братца Ареса».

Юноша представил, как могучие слуги вносят его в роскошном паланкине в блистающий золотом дворец, где уже накрыт, красующийся всевозможными яствами громадный пиршественный стол, где бьют прохладные фонтаны, а по залам дворца гуляют прекрасные птицы.

От разыгравшейся гастрономической фантазии у Париса засосало под ложечкой.

Предложение Геры было соблазнительней предложения Афины, но всё-таки что-то мешало юноше его принять, словно заноза в известном мягком месте.

Но вот что?

- Ладно, я подумаю над твоим предложением, - произнося стандартную фразу, ответил юноша. – Дождись утра, и ты узнаешь о моём решении.

- Ох, смотри мне, - бросила напоследок Гера. – Знаю я, таких как ты, морда с рождения лукавая. Но меня не обманешь, я обид никому не прощаю.

И Гера вошла обратно в огонь, растворившись в его жёлто-красном пламени.

Вот так, теперь пошли и угрозы, чего-то подобного, в принципе, Парис и ожидал.

Всё было у даров Геры с Афиной, и размах и масштабность, но не было в них одной маленькой детали, созвучной сердцу Париса. Он и сам не знал, что это за деталь, пока не увидел скачущую на белом коне в дымчатом наряде Афродиту.

Спрыгнув с лошади Афродита поспешно подбежала к костру.

Запахом дивных цветов повеяло от богини любви.

Голова у Париса слегка закружилась.

- Ты уже решил, кому отдашь золотое яблоко? – весело спросила Афродита, пританцовывая рядом с огнём.

Юноша отрицательно покачал головой.

- Если ты отдашь яблоко мне, - продолжила вечно молодая богиня любви, - то получишь в жёны самую прекрасную из смертных женщин - Елену.

- Э… - начал было юноша, но тут дымчатая одежда Афродиты спала к её ногам, и Парис с открытым ртом уставился на обнажённую фигуру богини.

- Что же ты застыл, словно поражённый молнией Зевса? – лукаво спросила Афродита. – Глупенький, иди же ко мне, я ведь не кусаюсь…

Так была решена судьба великой Трои.

***

Парис проснулся рано утром, когда даже солнце ещё не встало, точнее, огненная колесница бога Гелиоса ещё стояла в небесном гараже.

Голова у юноши раскалывалась, словно от выпитого накануне бочонка крепкого вина. Но он то прекрасно помнил, что никакого вина вчера не пил. Видимо, интимная близость с бессмертной женщиной, давала на утро такой же эффект, как и глубокое опьянение.

Да, дела.