Разборки Олимпийского Уровня

– Ты, как внешне м… м… довольно привлекательный юноша, известный своей красотой на всю Аттику, должен будешь рассудить трёх богинь и решить, кто из них самая прекрасная.

- Каких богинь? – ужаснулся Парис. – Я не знаю никаких богинь. Я простой пастух, оставьте меня в покое.

- Сатиров истерик, - зло констатировал Гермес. – Смотри, пожалуюсь на тебя Зевсу, и он из тебя шашлык сделает.

Угроза возымела своё действо, и юноша в канаве слегка притих.

- Ага, попустило, - усмехнулся вестник богов. – Так-то лучше, а по поводу того, что ты простой пастух, вот что я тебе скажу…

Гермес осторожно спустился к канаве.

- Никакой ты не пастух, а сын царя Трои Приама.

- Ась? – испуганно переспросил юноша.

- Что слышал, - наставительно потряс указательным пальцем Гермес. - Из-за тебя, скотины, погибнет Троя. Но это всё так, лирика. Ну, и где же эти старые девы?

- Как ты сказал? – гневно донеслось из-за спины Гермеса.

Гермес резко обернулся:

- А… м… м… это я не о вас, а об этих… как их там… о мойрах.

- Ох, смотри мне, - погрозила Гера.

При виде трёх прекрасных богинь в сияющих одеждах, Парис на время утратил дар членораздельной речи.

Особенно воображение юноши поразила богиня любви Афродита.

Афродита была облачена в нечто дымчатое и переливающееся, словно белые облака или, скорее, клубы тумана. Этот туман то и дело протаивал, являя взору наиболее пикантные части прекрасного тела богини.

Высокие золотые туфельки на толстой платформе только подчёркивали изящество и стройность её прелестных ножек.

- О… - произнёс Парис, когда туманное одеяние богини любви протаяло, демонстрируя могучие упругие груди.

Афина явилась к Парису в сияющих золотых доспехах с длинным зловещим копьём и в серебристом шлеме. Она тоже была по-своему прекрасна. Некой брутальной животной силой веяло от всей её крепкой фигуры. Эта сила притягивала к себе, звала раствориться в грубых ласках неистовой воительницы.

- Ух, - выдохнул Парис, разглядывая загорелые икры богини.

Во рту у парня пересохло, пульс участился, тело била мелкая дрожь.

Громко чертыхаясь, Гермес чинил невдалеке свои сандалии.

Третьей, ближе всего к Парису, стояла Гера. Не то чтобы она была такой уж писаной красавицей. Она сильно выделялась рядом с двумя другими богинями, выглядела намного старше их, но всё же какая-то изюминка была и в этой женщине. Парис смотрел на неё и всё никак не мог понять, чем же его привлекает и эта уже довольно немолодая богиня.