Разборки Олимпийского Уровня

Не нравилось это всё Одиссею, очень не нравилось. Но неуёмная жадность победила в царе Итаки подозрительность. Всё-таки абсолютно бесплатно заполнить корабль провизией, да и шмотками царскими прибарахлиться было весьма соблазнительно.

Короче, приплыли греки в гости к Алконавту. Тот как корабль греческий у берега увидал, так из дворца сразу и примчался на чёрной боевой колеснице. С чувством обнял Алконавт своего сводного брата Агамемнона.

Так, конечно, царь был себе ничего. Хоть и в летах, но крепко сложён. Мышцы под кожей поигрывают, но Одиссей подметил в его внешности и кое-что ещё.

Руки у Алконавта немного дрожали, нос был красным, глаза мутноватые, да и пахло от него явно не амброзией, а кое-чем покрепче. Правда речь, и в этом надо отдать царю феакийцев должное, была у него твердой, как и его поступь. Так вроде и не скажешь, что человек находится в двух шагах от белой горячки.

- Как я рад, - радостно повторял Алконавт. - О, как же я рад…

Агамемнон по очереди представил царю своих друзей, начав, естественно, с Одиссея.

- О… - закричал Алконавт, - так это и есть хитроумный владыка Итаки. Большая честь для меня принимать великого Одиссея в своих землях.

Одиссей почтительно поклонился.

- Друзья мои, - сказал Алконавт, - пройдёмте же скорее в мой дворец. Закатим пир в честь нашей знаменательной встречи…

Вот именно этого Одиссей больше всего и опасался.

Дворец царя Алконавта требует отдельного описания, ибо подобного ему в Аттике ничего не было.

Греков доставили во дворец феакийского правителя на колесницах, а их корабль уже ремонтировался в местных кораблестроительных доках.

Феакийцы были народом богатым и гостеприимным.

Итак, дворец.

Выполнен он был, с потрясающей воображение точностью, в виде гигантской винной амфоры. Одиссей, как его увидел, так сразу духом и упал, ибо по всему выходило, что задержатся они здесь надолго. Это сразу стало ясно, достаточно было взглянуть на счастливо смеющегося, словно перед свадьбой на юной гетере, Аякса.

Стены дворца Алконавта были облицованы лекифами и пифосами.

Во дворе били фонтаны из разных сортов вин и пахло вокруг… нет, это нельзя передать словами, это нужно просто брать и нюхать.

Париса от этого воздуха мгновенно развезло, и он стал достаточно активно приставать к крутобёдрой дочери Алконавта Навсикае, которая в свою очередь положила глаз на хитроумного Одиссея.

«Хорошей женщины должно быть много, - философски размышлял царь Итаки. - Но это, по-моему, уже слишком даже для меня».

Начался пир.