Разборки Олимпийского Уровня

Прозрачные рельсы вздрогнули, запев под колёсами золотой повозки, подвешенная под дном колесницы круглая прозрачная сфера стала медленно разгораться, пульсируя ярким жёлтым светом.

Гелиос раздражённо постучал по пульту колесницы.

- Эос, глянь-ка на свои приборы, - крикнул он, стоящей позади девушке. – Что-то у меня датчик уровня давления в реакторе барахлит.

Богиня зари открыла в стене гаража небольшую дверцу, за которой светились круглые циферблаты различных датчиков.

- Шестнадцать ню по шкале Герократа, - крикнула девушка, и Гелиос удовлетворённо хмыкнув, надавил сандалией на полу колесницы плоскую педаль.

- Нормально, - весело сказал он и, махнув рукой, добавил. - Поехали… Эй, лежебоки греки, встречайте солнышко…

Плавно сдвинувшись с места золотая колесница бога солнца мягко заскользила по проложенным в небе хрустальным рельсам.

***

- Вон он, лучезарный придурок, уже едет, - объявил Фемистоклюс, указывая пальцем на небо.

Отобрав у друга кусочек тёмного стекла, Алкидий, запрокинув голову, взглянул сквозь стекло на солнце.

- Ага, - кивнул он, улыбаясь. – Скоро будет опускаться к морю, пора бы и нам в путь.

Немного посовещавшись, самые авантюрные греки во всей Аттике спустились к морю, где на якоре стоял корабль их старого знакомца Фиода.

- Привет, разбойничья морда, - поприветствовал моряка Фемистоклюс и они с чувством обнялись. – Надеюсь, наш договор по-прежнему остаётся в силе?

- О чём речь, - улыбнулся Фиод, - если бы вы хотели насолить Посейдону я, конечно бы, сразу же отказался, а вот другие олимпийцы меня давно уже не страшат.

Погрузившись на рыбацкий корабль, и внимательно наблюдая за садящимся солнцем, Алкидий с Фемистоклюсом отплыли в направлении удивительной наводной платформы Гефеста.

Как оказалось, Фиод плыл в Трою с богатым грузом специй и женских побрякушек, надеясь в данном рейде хорошо подзаработать, особенно, если по дороге встретится какой-нибудь другой торговый корабль, который можно будет славно ограбить.

У гребцов на судне старого моряка был такой озверелый вид, что Фемистоклюс с Алкидием невольно посочувствовали встречным торговым суднам.

- Мне эта вся олимпийская политика до фени, - развалившись на палубе, вяло разглагольствовал Фиод ковыряя в кривых зубах длинной рыбьей костью. – Все эти боги думают только об одном: как бы побольше набить животы, да обрюхатить какую-нибудь смертную девку.