Сделаю, что смогу

- Гутен морген, - сказал я мило улыбаясь.

Круглый, хоть и не понял, что я сказал, но, хмыкнув, сообразил, что у меня продолжается неадекватный утренний юмор.

Двуногий Джон, неуверенно зашёл в комнату.

- Доброе утро, - выдавил он, растерянно улыбаясь. – Как вам спалось, уважаемый господин Чешиголов?

Я, выпятив нижнюю губу и утвердительно кивая головой, соизволил произнести:

- Ну что же, ночь прошла не плохо. В принципе можно было бы пригласить музыкантов, чтобы они до утра наигрывали что-то успокаивающее, но раз нет – значит нет.

Я, кстати удержу за это из тех денег, что собирался вам заплатить за ночлег.

Челюсть у «камрада» Сильвера отвисла до пояса.

- Но как же так, господин Чешиголов, ведь вы вчера ни словом не обмолвились насчёт музыкантов…

- Хорошо-хорошо, - оборвав его на полуслове, я задал следующий вопрос, - а как там наши лошадки? Их почистили, напоили, гривы и хвосты расчесали?

Начиная покрываться красными пятнами, хозяин «Хилтона» ответил, - я вас уверяю - всё было сделано в лучшем виде.

- Ну что же, мы сейчас соберёмся и выйдем. Прикажите подать наших лошадей. Да, кстати, - продолжил я, как бы невзначай, - озвучьте сумму, которую я вам должен. Мы кажется говорили о десяти серебра?

- Нет-нет, вы ошибаетесь, господин Чешиголов, мы говорили о пятидесяти, - чуть не плача, пролепетал хозяин постоялого стола.

- Что, в самом деле? – Я изогнул бровь дугой. – Ладно-ладно, так и быть. Я достал золотой и кинул его на стол. Реакция у Джона Сильвера была хорошая – монета тут же оказался у него в кармане.

Кланяясь он попятился к двери.

- Сдачу, пятьдесят серебра, отдадите внизу, - глядя ему в глаза сказал я и отвернулся от этого, неприятного мне, человека.

Когда дверь за ним закрылась, мы стали собираться. Подойдя к зеркалу и примерив шляпу, купленную вчера, я обернулся к Томасу:

- Ну как?

- Вы стали похожи на зажиточного горожанина,- критически осмотрев меня, сказал слуга.

Этого я и добивался, чтобы не особо выделяться среди местной публики.

Шляпа чем-то напоминала тирольскую, с таким же небольшим пером за лентой. А вот перчатки здесь носили довольно редко, но решение их купить было вынужденное. Браслет после преобразования стал тяжелее, и прятать его под рукавом стало сложнее.

Спустившись вниз, мы подошли к стойке, за которой, в лёгком поклоне, стоял хозяин постоялого двора. Серебро он приготовил, и ссыпав его мне в руку, ещё раз поклонился.