Ловец бабочек

А Хелег лишь брезгливо поджал губы, бросив:

- Если ты полагаешь, что тебе это нужно…

Его неодобрение ощущалось явно, было соленое, как трехгрошовое печенье, которое Катарина покупала в булочной на углу – только там умели делать такое, сухое, прожаренное, с крупинками соли, вплавленными в темную хрустящую корочку.

Хелег не одобрял и печенье.

И работу ее, такую неподходящую для женщины. Впрочем, он был слишком хорошо воспитан, чтобы выказать это неодобрение. А ощущения… что ж, пускай себе.

Итак, Катарина присутствовала на казни.

Она не спала всю ночь. И встала с покрасневшими глазами. Умылась холодной водой – горячую давали в четверть восьмого, и это неудобство, в общем-то обычное для Гельмгарда, тоже раздражало Хелега. Из-за воды и еще из-за соседей, которые частенько засиживались заполночь, отмечая очередной какой-то праздник, Хелег предпочитал ночевать у себя.

В то утро она особенно остро ощущала свое одиночества. И от этого одиночества, которое некогда казалось недостижимой роскошью, Катарине хотелось выть.

…она может к нему поехать. И быть может, он обрадуется. Конечно, вида не подаст, но взгляд смягчится. И в голосе появится знакомая мягкая хрипотца.

…у нее отгул. А у Хелега выходной. И они могут провести целый день вместе. Такого не случалось, да никогда не случалось, то одно, то другое, вот и оставались на откуп куцые вечера, которые было жаль тратить на кинематографические сеансы, парки и прочую ерунду.

Они ведь взрослые.

Но в то утро Катарине хотелось стать ребенком.

Серая блуза.

Длинная юбка с двумя рядами пуговиц.

Жакет.

На шею – синий платок.

Шляпка круглая. И… и она сама себе непривычна в этом облике. Чудится в нем некая фривольность, легкость непонятная, неуместная.

…она опасалась, что ее не пропустят. Но охранник, дважды изучив ее удостоверение, сверился со списком и раскрыл ворота. Потом были еще ворота и охранники. Два досмотра.

Комнатка тесная и душная, в которой резко и назойливо пахло камфорой. Люди.

Они все повернулись к Катарине.

- Здравствуйте, - сказала она, и голос позорно дрогнул. Не так прозвучало это приветствие, не спокойно, уравновешенно как должно бы, но виновато.

…не ответили.

Да, здесь не самое подходящее место для бесед.

Жесткие стулья в два ряда. Катарина выбрала себе крайний, у самой двери. Сердце отчаянно колотилось, заглушая шорох огромных часов.