Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

Порывисто прошагав через комнату, я обняла Балта, уткнувшись носом ему в спину. Он вздрогнул, но накрыл мои руки своими.

— Больше так не делай, — глухо выдохнула я, и окончательно растерявшись, добавила: — Мне ещё никогда не было так страшно!

— И мне… — он сжал мою ладонь ещё сильнее.

— Что?

— Испугался, — в его голосе не было привычной иронии, — что всё закончится в том подземелье. Закончится, так толком и не начавшись для меня, для нас...

А ведь действительно испугался. Я чувствовала, как его до сих пор трясет от одного только воспоминания, там глубоко внутри, под непробиваемой бронёй неустрашимого чародея.

— Будешь убивать ослушницу? — хрипло пробормотала я.

Он повернулся, лишая вашу покорную слугу возможности прятаться за его спиной и дальше бубнить всякую чушь.

— И хотел бы, да боюсь вторую такую не найду, — криво усмехнулся он и мучительно добавил. — Что надо, то уже убил.

Я подняла голову, удивлённо всматриваясь в его глаза. С ним точно все в порядке? Никогда не видела его таким… будто мертвая тень, всегда маячившая за его спиной, исчезла, вернув живость резким чертам и пронзительному взгляду.

— Балт, с то… — ой!

А мы ведь действительно за все это время так толком и не целовались… И не только, и вообще… права Делька, дураки мы…

Скрипнула ещё толком не убранная кровать. Застучали по полу оторванные пуговицы. (А не надо их на мужских рубашках такими мелкими делать!)

Пронька, как всегда без спросу сунувшийся в комнату с ворчливым: «Опять там к вам пришли.

Ходють и ходють!» — был снесен обратно в коридор полетевшей подушкой. Да пусть хоть весь Серый Трибунал с Ремицем во главе на крыльце топчется — перетопчутся…

***

Домовой ошеломленно застыл в коридоре, растерянно сжимая в лапах подушку.

— Да как это… где же это… — возмущенно запыхтел он, перетаптываясь на пороге хозяйской спальни, — сами же сказали, что как кто явится, сразу докладывать! А ежели там кого убили? Аль пожар? Аль наводнение? — Пронька решительно двинулся в комнату, да так и не вошел.

— А-а, им сейчас что пожар, что потоп, что набег мракобесов — все едино, — чуть сердито буркнул домовой, закрывая неплотно прикрытую створку, — хоть бы дверь замкнули, охальники.

Все ещё бурча под нос, Пронька поковылял вниз в прихожую. Снаружи по-прежнему продолжали настырно стучать.

— Чего надыть? — ворчливо поинтересовался домовой, выглядывая на крыльцо.

Где, изрядно припорошенная снегом, стояла Адель Мнишек.