Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

— Занеси ящик внутрь, не отлынивай, нечего девчонке самой таскать!

От неожиданности почтарь поскользнулся и, потеряв равновесие, завалился на спину, придавленный сундуком с книгами. Я поспешила несчастному на помощь, пристроив пакет с выпечкой на перилах. Кое-как спихнув на ступеньки сундук, помогла нашему бессменному почтарю подняться. Мгновенно сбежать, бросив меня один на один с ящиком, пану Цевичу не дала ушибленная нога. И посредством меня, древесов и куцьей матери, под ехидные подначки Врочека кучер все же затащил эту орясину внутрь, стребовав ещё два левка сверху оговоренной платы «за неучтенное падение через прымарных страховыськ».

Сунув кошель за пазуху и даже не удосужившись пересчитать содержимое, он осенил себя знаком четырех пресветлых, пробормотав что-то вроде: «Свят-свят, отведи и помилуй…», и ретировался обратно на козлы, подстегнув лошадей.

— Ну вот зачем вы так, Франц? — укоризненно спросила я.

— А чего он каждый раз отлынивает? — сердито буркнул бывший хозяин лавки. — Ты, Алана, построже будь.

Чай уже не младший книгопродавец, полное право имеешь.

В ответ осталось лишь покачать головой. Нужно хоть бумажку повесить у входа, что скользко, а то никаких денег не напасёшься — неудачливым покупателям лечение поломанных рук и ног оплачивать.

Стоило об этом подумать, как снаружи раздался звучный «бряк» и сиплый скулеж. Выскочив наружу я едва не столкнулась с барахтающимся на крыльце собакевичем в форменной свитке Торгового реестра с шевроном службы податей на рукаве. Этому-то что надо? Даже если он и не по делам служебным сюда явился, удовольствия мало, а уж если по долгу службы… О занудстве собакевичей знала вся Растия.

Этот народец переплюнул в своей дотошности и любви к крючкотворству даже цвергов, что не мешало им вполне недурно устроиться среди людей. Собакевичей охотно брали в казначейства и архивы, а уж бухгалтерия и фискалы так и вовсе не мыслились без них. Однако же общение с ними, по моему скромному мнению, все равно следовало приравнять к разновидности тяжких пыток.

Крепко держась за перила, я с обреченным видом протянула несчастному руку, помогая встать. Меня обдало легким пёсьим душком.

— Эфф, ауфь… паннаф де Керси? — профыркал гость.

— С утра ещё была ею, — иронично хмыкнула ваша покорная слуга, отступая в лавку.

Хочется говорить с визитером или нет, то дело десятое, мерзнуть на крыльце за просто так всё равно глупо.

— Жалобка тут на ваше заведеньеце, афф… Работников держите, а подать на них не плачена.