Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

Фийона, лишенная теплой лежанки, что-то матерно пробормотала сквозь сон. Но Румпель сунул её в широченный карман своего рабочего жилета, и та вновь притихла.

— Дель, скажи кучеру, пусть высадит нас на Малой Багетной, — сипло попросила я, хлюпнув носом.

Куцья приморская зима!!! В носу море разливное, в горле стая морских ежей на нересте, в костях ломота, в голове пустота. Пошарив по карманам юбки, выудила изрядно помятый лоскут, некогда бывший красивым батистовым платочком, и наплевав на приличия (а перед кем тут чиниться?) высморкалась и пояснила.

— У главных школьных ворот наверняка околачиваются стражники, вряд ли они нас пропустят. Зайдем со стороны живописного корпуса, — насколько мне помнилось, часть мастерских имела выход на Малую Багетную улицу, вряд ли за последние три года что-то изменилось. Там бурно торговали дешевыми холстами, кистями, готовыми подрамниками, дрянным вонючим грунтом из рыбьего клея, жареными пирожками, тошнотворной кавой4 на вынос и прочей околохудожественной ерундой, столь нужной всякому уважающему себя студенту-художнику.

— Ты думаешь, пан Краска все ещё оставляет ключи за дверным косяком? — насмешливо хмыкнула Делька.

— Думаю, оставляет, — я иронично скривила губы. — Старый цверг всегда был охоч до наживы.

— Да уж, — фыркнула подруга, небось вспомнив, как мы на последнем курсе торговались с мелкорослым сквалыжником за ночь в мастерской перед выпускным просмотром. Как водится, нам не хватало аккурат одной ночи, чтобы все дописать. Сошлись на пяти золотых, из которых наскребли только два, под остальные три приспособили пуговицы подходящей формы и толщины, на которые я нанесла узор с иллюзией золотых монет.

Говорят, старого скрягу выкинули из корчмы, когда он сунул за пиво такую «деньгу». Ну да нам-то что, с выпускников взятки гладки, а пожаловаться он все равно не мог. За мздоимство из Школы вылететь — раз плюнуть: оставаться в мастерских на ночь строжайше запрещено. Точнее, стало запрещено, после того, как группа студентов-художников запершись там в ночь перед просмотром вместо бдения у мольбертов вызвала демона, чтобы тот дописал за них работы….

Магистр Никол после рассказывал, что серию из восьми полотен «Святые угодники, совестящие блудницу» спешно выкупил главный кипелленский храм Четырех пресветлых. Уж больно реалистично они её… хм, совестили. На каждом полотне по-разному.

…А с демоном якобы рассчитались честь по чести, без всяких хитростей отдав ему добросовестно заработанные восемь левков.