Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

Полностью сбить силенок не хватило, но Балту теперь придется попотеть, как по нитке уже не пойдет. Ваша покорная слуга зашипела рассерженной кошкой, намереваясь черкнуть предателю ответную гадость на полу. Но… и опомниться не успела, как Мнишек вздернул меня над полом, тряся словно тряпичную куклу.

— Де Керси! — он был в ярости. — Рыбам скормлю!

— Да ради богинь, — рот дернулся в мерзенькой ухмылочке, и скулу пронзило болью. — Пусть вам тогда вот этот ху…художник и рисует! Кстати, чего вы сразу его не припрягли? Что? Мастерством не вышел? — я уже откровенно издевалась.

Нет, не от бьющей через край бравады и не от глупой уверенности что «спасут в последний момент». Могут ведь и не спасти. Хотя надежда отчаянно продиралась наружу сквозь накатившее отчаяние. Но лучше смеяться, поплакать всегда успею.

Мнишек заскрежетал зубами, и швырнул меня обратно на доски. Видно, живописец из Феодория действительно был как из Вилька нежная барышня. Сам пан проверяющий всё пытался испепелить меня взглядом, сжимая и разжимая пальцы.

— Рисуй, — гаркнул Редзян, — и только попробуй ещё раз… Утоплю! Не посмотрю, что мастер!

— Пан Мнишек, — прошипел Феодорий. — Время. Моя часть договора выполнена. Пора бы рассчитаться. Не хочу снова с этим бешеным припоем якшаться. У него на меня не то что зуб, клыки драконьи.

Редзян навис над ним, наградив тяжелым взглядом. Гад-проверяющий невольно попятился.

— Сказал же, получишь свою долю, значит, получишь. А пока для тебя ещё дело есть, — марш к де Керси за спину, если опять начнет выкобениваться — скажешь.

А не углядишь или смолчишь — сам дорисовывать будешь!

Я увидела, как побледнело холеное лицо Феодория, как забегали поросячьи глазки. Похоже, он боялся этого узора, как огня. И дело тут не только в отсутствии мастерства. Богини пресветлые, что же такое я рисую? Прав был Балт, ох как прав, однажды удача от меня отвернется, и кажется, это «однажды» наступило.

Насморк вдруг решил, что дал мне достаточно передохнуть, и ваша покорная слуга захлюпала носом.

Механически сунула руку в карман за платком и вздрогнула — под пальцами перекатывались колокольчики, упавшие к нам с Вильком в руки на площади. Кожу кольнуло теплом, на миг мне почудился в дальнем углу каюты здоровенный рыжий кот. Колокольчики чуть слышно звякнули, и корабль содрогнулся от носа до кормы. А каюта потонула в грохоте и треске ломаемых досок.

Я распласталась на полу, прикрывая голову руками.