Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

— Со вчерашней ночи его не видела, — покачала головой ваша покорная слуга. — Похоже, не все так просто с нынешним делом.

— Ну, передавай привет тогда, — кивнул Румпель. — И это, тоже там не особо затягивайте, — подмигнул он.

— Как на новом месте обживемся — напишу, — добавила Делька.

— Пора, — тролль, взял её за руку, — идем, Алана, проводишь, тут недалеко.

Мы двинулись вдоль конюшен, к пустырю, где конюхи выезжали станционных лошадей, чтобы те не застаивались.

— Вы верхом что ли? — удивилась я, почитавшая, что срываться куда-то в седле зимой сущее самоубийство.

— До Линицы от города по Нявкиному тракту семнадцать верст. К утру будем на месте, а там на дилижанс, и только нас и видели.

— Ненормальные.

— Да уж не больше, чем вы с Вильком, — усмехнулась Делька. — Ну, Лан, увидимся ещё, — подруга обняла меня.

Раздался звон разбитого стекла и во все стороны плеснуло жгутами белого ослепляющего света. Я отскочила в сторону, едва не повалив Адель на землю. Полуослепшая, ошалело трясла головой, пытаясь понять, что произошло.

Рядом взревел Румпель, послышались звуки ударов, характерное хаканье.

— Аля, бегите! — рык тролля потонул в звоне клинков.

Чуть проморгавшись, различила хрупкую фигуру Адель. Её пытался скрутить тот самый недоеденный диваном посыльный. Подруга яростно сопротивлялась, норовя засадить каблуком куда достанет. И я кинулась на помощь. Рука сама нашарила в кармане привычный складной нож. Никогда еще не доводилось кидаться с оружием, пусть даже таким, на людей.

«Все когда-то бывает впервые», — отстраненно промелькнуло в голове.

Лезвие щелчком вылетело наружу, и я с воплем полоснула негодяя по предплечью. Тот взвыл и отмахнулся от меня, словно от назойливой кусючей мухи. Скула взорвалась болью, в глазах заплясали алые пятна, и ваша покорная слуга со всей дури шмякнулась на обледеневшую землю. Кто-то бесцеремонно придавил меня ногой, не давая подняться. К лицу прижали тряпку, разящую какой-то алхимической дрянью.

«Балт, прости меня» — было последним, что промелькнуло в угасающем сознании.

Из записок Бальтазара Вилька, капитана Ночной стражи

Мерзкая ночь превратилась в не менее мерзкий день. Проверяющего так и не нашли, он словно вернулся обратно в Полуночную бездну. Зато отыскали Калиостровича. Точнее то, что от него осталось. Его комнату в таверне перевернули кверху дном, а самого знаменитого ясновидящего отравили неизвестным снадобьем.