Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

— А пять закономерность!

— Именно! Мне удалось насчитать даже больше пяти. Поэтому, предлагаю расставить ловушку и ловить на живца. Есть у тебя на примете жирный повод для стукача?

Он блеснул на меня горящими в полутьме глазами.

— Растащили все твои поводы, — вздохнул я. — Лучше скажи мне прямо…

За белой шторой хлопнула форточка, и Ремиц натянул одеяло до подбородка, замотав головой.

— Нельзя, — протянул он. — Кругом чужие глаза и уши.

Мне снова, как в далёкие студенческие времена, захотелось залепить ему затрещину.

— Подожди, — попросил он. — Повод всегда найдётся. Давай договоримся заранее.

— Хорошо, — не стал усугублять его временное помешательство я. — Если одному из нас понадобится расставить ловушку для стукача, ему будет достаточно упомянуть нашего приятеля Радинбраната Табора и второй сразу же начнёт подыгрывать.

Ремиц шмыгнул носом, но мою руку всё же выпустил.

— Достаточно, — эхом откликнулся он.

— Тогда выздоравливай! И так уже задержался. А в Ночной страже настоящий хаос.

Выскочив из палаты Ремица, я наткнулся на Люсинду и даже не успел извиниться до того, как она припечатала меня своим резким, злобным:

— Ты за это ещё ответишь!

Каждое слово, да что там, каждая буква могла убить наповал пару-тройку отъявленных головорезов, но капитана Ночной стражи Кипеллена, к счастью, только ранила.

— За что? — на мгновение потеряв самообладание, просипел я.

— За всё! — добила пани Бряк и затопала прочь по длинному коридору.

Когда она проходила мимо старинных бронзовых канделябров, огонь свечей тускнел. На стенах сжимались образа четырёх богинь, а несчастная этажная послушница случайно попавшая под «горячую руку» чуть не поседела раньше времени.

Люсинда остановилась у самой лестницы и прошипела:

— Если с Мареком что-нибудь случится…

Пояснять она не стала. Старый лазарет при храме Четырех Пресветлых и так содрогнулся от одной лишь догадки.

Из рассказа Аланы де Керси, хозяйки книжной лавки «У моста»

Я задумчиво рассматривала на просвет маленький угловатый пузырек из темного стекла, решая хлебнуть ли ещё жаропонижающего, или хватит того, что уже плещется в моем организме.