Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

— А в другое время? Он любил поединки? Ставки делал?

— Ставки? — приказчик приготовился упасть в обморок. — Ставки строжайше запрещены…

— То есть он не проигрывал и денег никому должен не был? Может быть отказался быть чьим-то секундантом?

Хотелось встряхнуть парадного пана, чтобы наконец сбросил свою глупую маску и начал говорить то, что знает.

— Нет, нет, что вы! Пан Тодор никогда не вмешивался. Кодекс запрещает вмешиваться в поединки. Правила непреложны. Если знак загорелся, — он указал трясущийся рукой на неактивные сейчас символы на полу.

— Может, он участвовал в смертельной дуэли? — предположил я.

Приказчик побелел.

— Запрещено. Строжайше запрещено!

— А как же право оскорбленного на достойное возмездие? — блеснул знаниями кодекса Марек.

Парадный пан отступил на шаг и затряс бакенбардами, начав повторять главы из дуэльных правил.

— Оскорбление и право оскорбленного. Вызов… Виды дуэли. Выбор секундантов или дуэль без секундантов.

— Свободны! — отмахнулся я.

Толку от него не много, а дурное настроение слишком заразительно, чтобы подолгу общаться с такими беспокойными личностями, ещё подхватишь, будешь потом заламывать руки по любому поводу и губы поджимать, когда шумят или правила нарушают. Есть некоторые моменты, в которых как ни старайся не отыщешь светлые стороны. Поэтому, несмотря на обещание искать во всём плюсы, в данном конкретном случае, пытаться было бессмысленно.

Приказчик гордо задрал подбородок, будто его не выгнали взашей из вверенного ему заведения, и удалился, цокнув в дверном проёме каблуками.

— И каков твой вердикт?

Покойный Тодор, удобно сидящий по центру дивана, выглядел таким спокойным и умиротворённым, будто не умер, а крепко задумался над очень важной проблемой. Его выдавала только синюшная бледность и совершенная неподвижность.

— Зачитался до смерти, — пробубнил Марек, но под моим недовольным взглядом поправился. — Сердце, наверное, не выдержало.

— Так себе версия, — вздохнул я.

— Другой нет.

— Плохо. Про покойного пара Мжецкого ходили самые нелицеприятные слухи. Так что врагов у него пруд пруди: от мужей-рогоносцев до взбешенных отцов.

Рыжий помощник поджал губы, но говорить больше ничего не стал.

Моя решимость снова привлечь его к поискам проверяющего померкла. Лучше подключить к этому делу Тарунду. А Мареку оставить зачитавшегося страдальца и более «важное» мероприятие.