Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

— Куцев хвост!

От неожиданного крика, я чуть не подскочил, мигом оказавшись около старика. Но он даже не посмотрел в мою сторону, продолжая елозить губкой по лицу покойника. Под белыми разводами проступила синяя кожа. Нос начал уменьшаться, рот с тонкими губами припух и подался вперёд. Холёное лицо распалось, как картинка в детском калейдоскопе и вместо проверяющего перед нами предстал тощий коротышка, напоминающий пошамканого жизнью крысюка.

— Что за чары? — щурясь, выдавил трупарь.

— Какие к дидьку чары? — наклонившись к мёртвому лицу, шикнул я.

— Говорил же, нельзя во всём полагаться на магию…

— Да причём тут это, — повысил голос я. — Это не проверяющий. Вот только кто это такой?

— Мыш, — пробормотал старик.

— Сейчас не до ваших баек!

— Вы, не забывайтесь, пан капитан! — разъярился трупарь. — Мой рассудок ещё не повредился, соображаю кое-что. Да и в Кипеллене живу, подольше вашего. Знаете, сколько панов и панн прошло перед этими глазами, когда они ещё могли видеть.

— Не буду, — я даже поднял руки вверх, давая понять, что он выиграл словесную дуэль. — Так что же вы имели ввиду?

— Семейство Мышей. Мне приходилось лечить ещё их дедушку. Знатный был чародей, но в нашем искусстве не смыслил ничего, не мог даже кровь остановить. А вот его супруга, та вообще обходилась без магии. Про родителей помню мало, то ли их отличало отменное здоровье, то ли они не могли себе позволить мои услуги.

— Это Конрад Мыш! — догадался я.

— И если бы вы не перебивали, сам бы вам об этом сказал, — надулся старик, но играть с ним в игры не было времени.

— Больше на нём не осталось никаких следов? Только кинжальная рана?

— Видимых нет, — неохотно буркнул трупарь.

Кивнув в ответ, я выудил одну из своих пробирок.

— Ничего, скоро мы разберёмся в чьи когти угодил этот мышь.

— Что вы творите!? — возмутился старик, замахав руками.

Но у меня всё же получилось соскрести с раны на шее покойника немного засохшей крови:

— Облегчаю вашу работу, сложите мне в платок немного краски, что смыли с его лица.

Он взял платок и какой-то загнутый инструмент, но ворчать всё равно продолжил.