Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

— Какого мракобеса вы тут делаете?!

— Надо же, хотела уж без тебя за приставом посылать, — повернулась ко мне Кукусильда.

— Каким приставом? Вы вламываетесь в мою лавку, как к себе домой, нарушив печать Ночной стражи и…

— А почему как? — мерзко усмехнулась треклятая конкурентка, буравя меня близко посаженными поросячьими глазками. — Земля, на которой этот блошиный рынок построен, теперь моя, так что это ты, душенька, вламываешься.

От такой наглости у меня пропал дар речи. Едва удалось набрать воздуха для гневной отповеди, как карлик, по жесту Кукусильды, сунул мне в руки пухлую пачку бумаг.

— На, ознакомься. Грамоте-то хоть обучена? — спросила купчиха откровенно издеваясь. — А вы висите, где висели! — гаркнула она на призраков, заметив, что Врочек начал двигаться ко мне. — А то развоплощу к куцьей матери! — в толстых пальцах блеснул алхимический флакончик, по лавке мгновенно поплыл запах «оленьего рога».

Бывший хозяин лавки вновь застыл на месте, а Кукусильда продолжила осматривать стеллажи.

— Франц, что происходит? — одними губами прошептала я, вцепившись в бумаги.

— Чтоб я знал, деточка… — почти неслышно прошелестел призрак. — Эта призовая свинья взломала двери и…

— Я все слышу, — елейно пропела пани Пыщанская. — Деточка ведь не хочет неприятностей, правда? Вот и читай, читай бумажечки молча…

Мне ничего не оставалось, как впиться глазами в убористый текст на гербовой бумаге.

— Вы… вы издеваетесь?! — возопила я, вникнув в смысл написанного.

— Ну так, стены-то каменные, — совсем по-змеиному осклабилась Пыщанская, а камушки в земле добыты.

Я в молчаливом отчаянии возвела очи горе. Похоже, эта толстая гадина за изрядную мзду подкупила писаря в городском совете (распоясались они там, пока городской голова болеет), а то и кого-то в торговом реестре, чтобы ей написали эту бумагу.

— Шо за шум, а драки нет? — писклявый голосок заставил меня исторгнуть болезненный стон.

В лавку пулей влетела Фийона.

— От уже нельзя и на минуту оставить, сразу норовишь под виселицу сунуться!

— Помолчи, а, — простонала я, лихорадочно соображая, что мне делать.