Первое правило стрелка

А зачем нужны эти магические артефакты? Кто и почему решил, что Негориуса можно зарубить только Любителем Рубок? Почему его нельзя грохнуть обычным, безымянным мечом, сработанным каким-нибудь деревенским кузнецом?

— Потому что Негориус — волшебник, — сказал Гарри. — Волшебника можно убить любым мечом, но убить наверняка и надолго, чтобы он не воскрес в виде какого-нибудь всевидящего глаза, всеслышащего уха или на всех чихающего носа, можно только при помощи меча зачарованного. Совсем необязательно, чтобы это был Любитель Рубок, может подойти и другой зачарованный клинок.

— Значит, вы выбираете меч тупо по географическому принципу?

— Но это же логично, — сказал Гарри. — Легче взять меч, который лежит ближе, чем отправляться на поиски зачарованного клинка за тридевять морей.

— А как же время на совершенствование? — ехидно спросил Бозел.

— Пока нет меча, нет и героя, — сказал Гарри. — А волшебники не любят совершенствоваться в одиночку.

— Стадный инстинкт, — констатировал Бозел. — Болезнь всех людей, и волшебники не являются исключением. Меня тошнит от людской тупости, волшебник.

— Просто ты — расист.

— А кто сейчас не расист? Волшебник, ты позволил бы своей дочери выйти замуж за гнома? За маленького, бледного, бородатого типа неопределенного возраста, который умеет только махать киркой в забое своего папочки?

— У меня нет дочери.

— Маг, ты вообще способен рассуждать на отвлеченные темы? У тебя есть воображение?

— Есть.

— Тогда вообрази, что у тебя есть дочь.

— Не могу, — сказал Гарри. — На это моего воображения не хватает.

Бозел в сердцах плюнул на землю.

— Волшебник, ты знаешь много магических и немагических существ, — сказал он. — Слышал ли ты когда-нибудь о женщинах?

— Это что за намеки?

— Ты знаешь, зачем они нужны? Женщины? Ты знаешь, что с ними делать?

— Ну… — По правде говоря, у Гарри был большой пробел в этой части образования.

— Понятно, — вздохнул Бозел. — Стрелок, а ты бы выдал свою дочь замуж за гнома?

— Да.

— Почему? Тебе безразличная судьба твоего ребенка?

— Нет. Но у любого человека должно быть право на выбор. Если моя гипотетическая дочь захочет жить под землей, я ее удерживать не стану.