Первое правило стрелка

 — Он повысил голос и следующую фразу проревел так, что она была услышана во всех концах плошали: — И не советую никому из здесь присутствующих идти вслед за нами!

В трактире было многолюдно, что и неудивительно для этого времени суток, но стоило Муромцу обвести присутствующих тяжелым и многообещающим взглядом профессионального бойца, как всех посетителей словно ветром сдуло. Даже сам владелец трактира испытывал желание убраться куда подальше, а потому прекрасно понял и не стал удерживать официантов, которые одновременно[50] изъявили желание взять отгул.

Когда кот в сапогах убедился, что здесь ему не подадут ни «Шардонэ», ни «Шато — Бордо» из его родной страны, ни даже «Киндзмараули», изготовляемое виноделами сопредельного с Триодиннадцатым царством небольшого, но гордого горного государства,[51] он удовольствовался медовухой и нашел ее вполне сносной для употребления. Из уважения к гостю страны Муромец выбрал то же самое, только в посуде гораздо более крупного калибра.

— Неплохой напиток, сударь, — сказал кот в сапогах, вытирая намокшие усы полотенцем. — Конечно, ему недостает особого аромата, свойственного винам нашей страны, но все-таки пить его можно.

Муромец пожал плечами. Ему доводилось пробовать хранцузские вина, и они ему не понравились. На богатырский вкус они были слишком кислыми и слабыми. Богатырю подобало пить их не бокалами, а ведрами.

— А вы — гибкий человек, сударь, — заметил кот. — Не такой упертый, как я мог бы ожидать.

— Не обольщайся на этот счет, — сказал Муромец. — я уже и не помню, скольких своих собутыльников убил на следующий день после попойки. И ты пьешь не в моем доме, так что законы гостеприимства на тебя не распространяются.

— Я вовсе не собираюсь уклоняться от дуэли, сударь, — сказал кот. — Напротив, я буду с нетерпением ждать ее продолжения. Должен признать, мне редко встречаются достойные противники.

— Как я слышал, ты обвел его вокруг пальца, вынудил превратиться в мышь, а потом сожрал.

— По-моему, быть съеденным — это самая подходящая смерть для людоеда, — сказал кот. — Такие случаи я называю проявлением поэтической справедливости, не столь уж часто встречающейся в прозе нашей жизни. Однако между нами все равно состоялась дуэль.