Первое правило стрелка

Я говорю, оттуда надо песок возить.

— Как пожелаешь, — легко согласился Гарри. — Хочешь песок из пустыни, покупай. Только за свой счет.

— Как за мой счет, однако? Я — бедный орк-шабашник, гастарбайтер приезжий, у меня свой счет нету.

— А как ты хотел, милейший? — поинтересовался Гарри. — Покупаешь песок за свой счет, и я, так и быть, не стану взыскивать с тебя неустойки.

— Какой такой неустойки-шмеустойки?

— За невыполнение работ в срок, — пояснил Гарри. — Вы по графику когда мне третий этаж должны были сдать? Два месяца назад.

— Грунт плохой, начальник. Камней много. Фундамент тяжело копать было.

— Грунт плохой, зато соседний кабак хороший, однако, — сказал Гарри. — Пить меньше надо.

— Какой пить-шмить? Зачем меня обижай? Я — орк-трудяга. Вино не пить.

— Короче, — сказал Гарри, — ты как хочешь, но я лишних денег не дам. Понятно? Только по смете.

— Как не дашь? — опешил Глым.

— Очень просто, — сказал Гарри. — Не дам, и все. И вообще, забыл, на кого работаешь? Хочешь, я тебя в жабу превращу?

— Какой такой жаба-шмаба?

Гарри вздохнул и послал Глыма к Глымовой матери, прочно оккупировавшей летнюю кухню. Она готовила строителям… словом, то, что они ели. Стоило Гарри открыть окно с подветренной стороны, как в помещение просачивались запахи орочьей еды, вызывая непроизвольные рвотные позывы.

Глым пожал плечами и пошел, но не к матери, а к бригаде, собираясь обсудить с народом сложившееся положение и вместе с ним поискать пути выхода из тупика.

Гарри разжег спиртовку и приготовился сварить себе кофе, когда в дверь снова постучали.

— В жабу! — заорал Гарри, просыпая кофе мимо колбы. — В тритона! В жука навозного превращу, если ты сейчас же не уберешься от моей двери!

— В жабу, это оно, конечно, хорошо, — сообщил голос из-за двери.

Голос был не глымовский. Не было в нем ничего от горлового рычания орков. Но что-то неприятно знакомое в нем все-таки присутствовало.

— Э, — несколько смущенно сказал Гарри. — Входите.

— Вхожу. — И голос вошел. Вместе со своим владельцем. По счастью, это оказался не один из тех бесплотных голосов, которые обычно докучают одиноким волшебникам.