Первое правило стрелка

Но тебе лучше смирить естество и прекратить трепыхаться. Как друг тебе советую.

— Друг? Видали мы таких друзей.

— Я настаивал на том, чтобы сохранить тебе жизнь, — сказал Горлогориус — Хотя убить тебя было бы несравненно легче в практическом плане и правильнее в этическом отношении. С мертвых взятки гладки. Однако мы решили выбрать для тебя трудный путь, и самое драгоценное — жизнь, — а вместе с нею и шанс на исправление ты сохранишь. Уровень — дело преходящее.

— Уровень — дело преходящее? Для того чтобы достичь сегодняшнего своего положения, я работал веками.

— Ты говоришь о прошлых заслугах, но сегодня ты сделал то, что перечеркнуло их все. Ты же знаешь об отношении Верховного Совета к светским властям. Королям можно подсказывать, можно их направлять, можно смещать на законной основе. Но ни один волшебник не имеет права поднять на короля руку! Ты поставил под угрозу всю нашу Гильдию!

— Чихал я на всех королей и на Совет! Если бы я получил артефакт, я диктовал бы Совету свои условия!

— Так вот на что ты рассчитывал… Не ожидал.

Посох вырвался из рук мудреца и ударил своего бывшего владельца набалдашником в челюсть. Иван без чувств рухнул на землю.

Магический поединок был завершен.

Горлогориус неторопливо подошел к поверженному… коллеге (язык до сих пор не поворачивался называть его «врагом»), поднял с земли чужой посох и переломил его о колено, словно это был вовсе и не посох, а большая макаронина.

— Властью, данной мне Верховным Советом… А, ладно, можно без церемоний обойтись.

Горлогориус прикоснулся к голове Ивана-мудреца своим посохом, и тут же на его кончике возникло зеленоватое свечение. Оно охватило голову мудреца, с каждой секундой набирая яркость и цвет, а потом резко втянулось в посох старого волшебника и погасло.

Иван тут же открыл глаза.

Когда исчезло свечение, вместе с ним исчезла борода Ивана, седина из его волос и разгладились морщины на лице. Ушли все атрибуты мудрости, и Иван вернулся в свое первобытное состояние.

Ценой потери могущества он обрел вторую молодость. Горлогориус не считал это равноценным обменом, но се ля ей…[46]

— Че это было, дяденька? — спросил Иван.