Первое правило стрелка

Ремесленников в городе практически не имелось, а приезжие купцы предпочитали останавливаться в соседних деревнях и приезжать в город только по торговым делам. Жизнь в столице оказалась слишком дорогой даже для них.

Взять, к примеру, те же «рюмочные». Порция выпивки в Киеве стоила в десять раз дороже, чем такая же порция точно такого же пойла в любом другом месте.

Муромец велел Алеше, Добрыне и Реджи пойти в «рюмочную» и не отсвечивать, а сам направился в княжеский терем выбивать аудиенцию. Точного плана пока в наличии не имелось, но понятно было, что во дворец лучше идти официально, чем прорываться с боем.

Реджи прикончил первую порцию браги, а богатыри расправились уже с тремя, как в «рюмочную» ввалился Иван-мудрец, нетвердо державшийся на ногах. К сожалению, состояние алкогольного опьянения, в котором находился мудрец, никак не повлияло на его зрение, и он тут же опознал богатырей, посланных, как ему казалось, куда-то далеко и с довольно важным заданием.

— Оч-чень интересно, — сказал Иван-мудрец, усаживаясь на свободный стул, который дожидался возвращения Муромца.

— Пьем, — сказал Алеша.

— Вижу, что пьете, — сказал мудрец. — А какого лешего вы тут пьете, когда я вас за смертью Кощеевой послал? Смерть Кощеева, она где? Или скажете, что уже добыли яйцо с иголкой заветной?

— Не добыли, — мрачно сказал Алеша.

— Я так и думал, — сказал мудрец. — А почему не добыли? И почему вернулись с пустыми руками, тунеядцы?

— Нет яйца в том лесу, — буркнул Алеша.

— Отвлекающий маневр, значит. Надо же, какими словами богатыри былинные бросаться стали. Умные, да?

— Мудрец, ты бы это… Пошел бы, проспался…

— Я трезв, — заявил мудрец со стопроцентной уверенностью, которой обладают только люди в последней стадии опьянения. — И я все еще жду объяснений.

— К князю пошел.

— К князю, значит, пошел? А зачем?

— Надо. — Ответы богатыря становились все короче.

— Надо ему… Богатыри! А это кто? — Взгляд Ивана уперся в стрелка. — Кто это такой, я вас спрашиваю?

— Соратник, — сказал Алеша.

— А откуда ты взялся, соратник? И чего тебе надобно на земле нашей?

— Не твое дело, — сказал Реджи. Он не любил пьяных волшебников.