Белорские хроники

Вызванный Вересом писец тщательно занес в свиток приметы «любимого королевского жеребца редкой кентаврийской породы» и пообещал, что островные глашатаи проорут их на всех перекрестках еще до наступления темноты.

‑ Ничего, ‑ чародей ободряюще похлопал Трия по плечу, ‑ если конь еще жив, то его быстро найдут. Лошади не любят одиночества, он наверняка прибьется к чьему‑нибудь табуну, а обещанная королем награда заставит селян прочесать все леса. Думаю, конь будет у нас еще до конца недели. Погуляйте пока по городу, развейтесь.

‑ А вам я больше не нужен?

‑ Да нет, ‑ пожал плечами маг. ‑ Я уже снял слепок вашей ауры, вот прямо сейчас и приступлю к работе.

‑ Зачем тогда было идти к вам в кабинет? Все это можно было сделать и в зале.

‑ Как это зачем? ‑ Верес неожиданно проказливо улыбнулся. ‑ Чтобы дядюшка с племянницей могли посплетничать в свое удовольствие!

‑ Отсюда второй выход есть? ‑ вконец упавшим голосом осведомился Трий. Он предпочел бы повторно столкнуться с полоумным магом, чем с разгневанной кобылицей ‑ тьфу! ‑ девушкой.

‑ Разумеется! ‑ Чародей отдернул портьеру и услужливо распахнул перед жеребцом потайную дверь, куда более захватанную, чем главная.

* * *

Трий брел по улице, чувствуя себя последним идиотом. Ну почему он сразу не признался Лессе, кто он такой?! На нее в тот день и так куча шишек ссыпалась ‑ одной больше, одной меньше. Зато сейчас бы не пришлось переживать. Хотя в чем он, собственно, виноват? Трий и не утверждал, что он человек. И вел себя вроде бы достойно, придраться не к чему.

Одно хорошо: жеребец внезапно обнаружил, что двух ног ему вполне хватает и шагают они уверенно, уже не требуя присмотра. Более того, Трий стал куда ловчее и проворнее, без труда поднимаясь по узким крутым ступенькам или разворачиваясь на месте. К тому же исчез страх перед переломами, вечно терзающий его соплеменников. Кости ног у взрослых кентавров срастались так плохо и медленно, что калеки предпочитали уйти из жизни по своей воле.

‑ Эй, ты!

Трий поднял глаза и понял, что где‑то этого типа уже видел. Только тогда у него были рыбьи плавники и хламида из водорослей, а не бархатный костюм с белоснежными кружевами и золотой вышивкой.

‑ Это ты, бродяга, нашу стеномазку спас? ‑ с ленцой поинтересовался канцлер, словно бы невзначай держа руку на изящном оголовье клинка при поясе. Смотрел он куда‑то над плечом Трия, словно брезгуя самим жеребчиком.