Белорские хроники

эй, а где твои штаны?! Их что, тоже маг украл?

‑ Угу, ‑ буркнул жеребец, рассудив, что с мерзкого старикана не убудет, а признаваться людке, кто он, совсем не с копыта.

‑ Старый извращенец! ‑ с чувством сказала девушка. ‑ Хм... думаю, вот эти тебе подойдут.

И тут же так ловко содрала штаны с одного из разбойников, будто всю жизнь только этим и занималась.

‑ Одевай!

‑ Как? ‑ Трий недоуменно уставился на протянутую ему тряпку. Девушка расценила его вопрос по‑своему, отнеся к нынешней ситуации, а не к штанам вообще.

‑ Поднимай ногу! Выше... еще выше... ой! Знаешь, я думаю, лучше сделать это лежа...

Жеребец, который уже и так лежал, приподнял голову и поглядел на нее с предельно недружелюбным выражением, дозволенным в отношении кобылиц.

‑ И безрукавка у тебя какая‑то совсем жидкая, ‑ продолжила девушка, хозяйственно ухватив разбойника за рукав.

Трий хотел возразить, что он в ней даже зимой ходил, но спохватился, что его действительно познабливает. Хлипкому человеческому телу требовалась более теплая одежда, а заодно и обувь.

Гнедой безропотно позволил натянуть на себя все, что девушка сочла нужным, и снова поставить себя на ноги.

‑ Ну давай, пошли! ‑ поторопила довольная людка. ‑ Наш чародей мигом все исправит, обещаю!

Жеребчик вздохнул и сделал первый неуверенный шаг.

* * *

Спустя три часа Трий понял, что погорячился насчет телег. Ни одна по тракту так и не проехала. Оставалось только надеяться, что они идут к жилью, а не от него.

Гнедой более‑менее приноровился ковылять на этом пятипалом убожестве, чувствуя себя большим калекой, чем если бы ему прокололи сухожилия. Пятки жгло углями, зверски болела поясница ‑ спину приходилось держать по‑другому, и хотя «стараниями» мага его позвоночник обрел нужные изгибы, жеребец постоянно забывался и откидывался назад, каждый раз еле избегая падения.

Как выяснилось, самка человека мало чем отличалась от кобылицы. Разве что копыт к ее вздорному норову не прилагалось.

‑ Так что, говоришь, с тобой случилось? ‑ рассеянно переспросил Трий, вырванный из раздумий неожиданной паузой в людкиной трескотне.

Девушка, только что закончившая излагать свою печальную историю, обвешанную подробностями, как утопленник раками, ошеломленно хватанула ртом воздух. Краткий, но эмоциональный пересказ уместился в трех словах:

‑ Меня похитили разбойники!

‑ Да ну? ‑ удивился жеребец. ‑ А с виду такие приличные люди...